Моему отцу Георгию Кожемяко посвящается эта книга.
Обо
мне и моих планах.
«Время
разбрасывать камни, и время собирать камни».
Екклезиаст 3:5
В
Англию судьба закинула меня, когда мне уже минуло сорок три года. Я
путешественник и исследователь, родную землю покинул около двадцати лет назад и,
по правде сказать, вполне законный вопрос, чей я как подданный, приводит меня в
некоторое замешательство. Но это не потому, что мне отшибло память, а потому
что за долгие годы скитаний я стал, не побоюсь высказаться прямо, неким
человеком мира.
Давным-давно
завербовавшись на торговое судно лекарем, я оставил берег, вскормивший меня, и
отправился в долгое путешествие. По
долгу своему я врачевал раны, полученные в сражениях, и лечил разнообразную
заразу и говорю, как доктор, что кровь у всех красная, а поносу подвержены и
простолюдины, и аристократы, и все мы равны перед телесными недугами также как
перед Богом. Я, конечно, придумал не первый, я просто в очередной раз уверился.
Не
хочу казаться хвастуном, но тот факт, что стопы мои оставили следы и на
Востоке, и на Западе, и как, следствие на Юге и Севере, просто неоспорим. В
свободное от исследований человеческих внутренностей время, я писал. Писал о
людях, населяющих неведомые мне ранее страны, об их радостях и горестях, об их
победах и поражениях, о зиме и лете, о том, что питает душу человеческую,
независимо от цвета оболочки телесной. И все же я искал одного человека,
человека, о котором я смогу написать роман. Хороший, добрый роман, с пронизывающим
финалом, способным долго отзываться в сердце переживанием и томить мозг
задумчивостью.
Что
греха таить, в своих странствиях я много повидал народу, и много среди них было
замечательных людей, вполне подходящих для моего замысла, а чего-то всегда не
доставало. Казалось, и храбрости, и мудрости, и искры Божьей в достатке, но….
В
конце концов, я решил, что от добра добра не ищут, и выбрал для будущего
литературного полотна своего друга, капитана последнего моего плавучего
пристанища, мистера Хармса. Капитан Хармс выходец из лондонской бедноты, сын
ремесленника, сам пробивал себе дорогу в жизнь. Пройдя нелегкий путь от юнги до
капитана, стойко вынося все невзгоды морской службы и насмешки своих коллег из
знатных семей, он добился огромного уважения, как со стороны командования, так
и тех, кто, когда-то считал его самонадеянным выскочкой. К тому же товарищ мой
был человеком чести и слова. В общем, мистер Хармс был вполне подходящим
материалом для моих литературных экзерциций, хотя я понимал, что мне придется
не раз прибегнуть к своему воображению, дабы сделать образ его более объемным и
красочным.
О
последнем корабле я упомянул не зря. Дело в том, что я решил осесть и
поселиться в Англии в маленькой уилтширской деревушке, планируя обрести уютный
домик с палисадником и нанять экономку, строгую и неприступную как монашка.
Состояния я не нажил, но на скромную крышу над головой скопил. О большем я не
грезил, ибо я был богат, по-настоящему богат своими впечатлениями и знаниями,
дружбой со многими достойными людьми. По сути, я обрёл Бога и понял его
замысел. Может это слишком самонадеянное утверждение, но мне хочется так
думать.
Итак,
распрощавшись с командой «Меркурия», торгового судна Его Величества и крепко
обнявшись с капитаном Хармсом, упомянутым выше, летом 1777 года я ступил на
берег Британии. Последние несколько лет я ходил в плавание на английских судах
и был дружен со многими британскими моряками, и страна эта всегда притягивала
меня своей непохожестью на другие европейские государства, а ее изумрудные луга
и цветущие яблоневые сады грезились мне во снах.
В
общем, выбор был сделан, и я стоял на пристани в Бристоле, озираясь в поисках
транспорта.