И помню
старец из района
Сказал,
как шапку взял подвысь:
- Коль из
машины, иль вагона
Коня
увидишь – поклонись …
(Расул Гамзатов)
Пролог
Зима
выдалась лютая, злая. Осень долго не хотела уходить из тайги. Все отпугивала
северными ветрами своими листопадами. Все сдувала с речушек и стоячей воды в
озерах раннюю наледь чуть теплым, оставшимся от лета ветерком. Вот зима и
взлютовала. Налетела северными ветрами, запуржила, заморозила, засыпала снегом
все тропинки и овраги. Не пройти ни зверю, ни человеку. Лес стоял притихший,
испуганный такой неуемной силой. Зверье все попряталось по норам и дуплам.
Хорошо медведям, да барсукам. Завалился в глубокую, теплую, обложенную сухими
листьями нору — берлогу, и спи себе, посыпохивай, пока весеннее солнце снега не
сгонит, морозы не упрячет обратно на север. А что остальным делать? Как
перетерпеть свирепую злобу северных ураганов? Затихла тайга, напуганная высокими
снегами. Замерла в ожидании какого-никакого послабления от беспощадных метелей.
Человек брел
почти по пояс в снегу, низко наклоняя голову, стараясь защититься от порывов
ледяного ветра, бросающего в лицо острые льдинки, смерзшиеся в один комок когда-то
пушистых снежинок. Глаза почти невозможно было открыть, чтобы как следует
увидеть путь. Борода превратилась в ледяную бахрому и позвякивала при ходьбе.
Он так брел уже несколько часов. Хоть бы встретить какой завал из старых
деревьев, чтобы, пускай только на несколько минут, укрыться от разгневанной
Старухи-Зимы, открыть нормально глаза, осмотреться, куда это его занесло.
Сломанную
лыжу он бросил там же в овраге, где наткнулся на вывороченный пень, заметенный
глубоким снегом. А на вторую он сейчас опирался. Хоть какая-никакая помощь при
ходьбе. Опять же, и яму поможет распознать впереди под слоем снега. Он старался
забраться в гущу леса, надеясь, что там, укрывшись за мощными стволами вековых
сосен, сможет открыть глаза и поднять голову. Наконец, мелкий березняк сменился
пушистым подлеском из молодых сосенок. И вскоре ему удалось опереться о могучий
ствол дерева, встав с подветренной стороны. Стянув зубами рукавицу, он провел
ладонью по лицу и попытался немного оглядеться. Здесь, в крепи древних сосен, буран
терял свою силу, не сумев справиться с мощью вековых деревьев. Даже злобным
метелям эти великаны были не по зубам. Только в самых верхушках крон,
вознесшихся высоко над землей, гудел ветер, стараясь пригнуть их могучие головы
к земле, чтобы сломать, смирить и сделать покорными своей воле. Но сосны лишь
поскрипывали под напорами ветра, как будто усмехались в ответ на все его
безуспешные попытки.