Эта идея полностью противоречит принципу
множественности состояний Бытия, лежащему в основе алхимического мировоззрения.
Материалистическое мышление полностью оторвало человечество от духовного мира и
исказило понимание алхимии как искусства Духа и творчества.
Алхимию
невозможно рассматривать как науку (или преднауку). Это совершенно не так.
Алхимия не наука, а искусство, и именно как искусство алхимия является
творчеством, обладает созидательной и преобразующей волей. При этом алхимия
основана на откровении, она буквально понималась алхимиками как откровение Бога
в человеке. В силу этого алхимия не есть наука и не может быть научной. Алхимия
должна быть взята и понята сама в себе – как «искусство, придуманное
алхимиками» [Альберт Великий, 2014, с. 17]. Наука же остается в рамках нашей
дегенеративной материальности, она заключена в границах необходимости, которые
алхимия как раз и способна преодолеть. Наука познает свою реальность; алхимия
же создает совершенно Иную Реальность. В этом раскрывается потенциал алхимии
как искусства и как творчества. Сфера алхимии – свобода творчества, а не
необходимость познания. Наука познает законы материи; алхимия же их
преодолевает. В этом смысле алхимия творит. Алхимия свободна от заданного нам
материального состояния мира, поскольку ей открыта истина мира: множественность
состояний Бытия. Алхимия вся основана на экстазе, на трансцензусе, на переходе
за грани нашей материальной реальности. Там научное познание необходимо
сменяется на творческое откровение. Алхимия не познает реальность, а
преображает ее творчески. Освобождение алхимии от научности и от науки есть
освобождение Духа, в котором и совершается творческое преображение Космоса, Opus трансмутации. Алхимия – это искусство трансмутации
материи, искусство творчества в акте творения совершенно Иного.
Алхимия
– это творчество именно потому, что в ней совершается откровение Бога в
человеке, Творца в Твари ради творения. В отличие от других видов искусств,
алхимия творит не просто образы и идеи, а бытийственные объекты. То есть в акте
алхимического творчества образ обретает реальную бытийность, а идея воплощается
телесно. Так видимое оказывается проявлением невидимого. Последняя истина,
которая открывается алхимику, есть именно результат Откровения, а не познания.
К этой основополагающей истине неоднократно обращается Василий Валентин. В трактате
«De Microcosmo» он пишет: «Все, стремящиеся к
искусству, жаждущие мудрости должны очень внимательно отметить себе, что мне
открылось Духовное, всецело от Вышнего, при Его поддержке, в молитве, чтобы
иметь возможность раскрыть Природу и правильно рассмотреть то, что плоть
человеческая управляется и является наследницей великого Мира» [Василий
Валентин, 2008, с. 121]. В своем «Ключе» Раймонд Луллий (псевдо, разумеется)
предупреждает, что нельзя раскрывать тайну алхимии вообще никому, «поскольку
это Божий дар, которым он наделяет тех, кто является лучшим его подобием.