Я замедлил ход и мужик, будто чувствуя мое замешательство, помахал рукой:
— Добро пожаловать в мой трактир, путничек! Коли ужинать охота, так поторапливайся — кухня в полночь закрывается. Боюсь, что после без харчей останешься, родимый!
Трактирщик, значится.
Я подошел, оглядывая домину. Дубовое бревно, ровный спил. Необычно. А мужик все зазывал:
— Заходь, будь как дома! Харчи у нас сегодня знатные, хе-хе. И скучно не будет — вон, гляди, сколько соседей насобиралось! — Он махнул в сторону окошка у входной двери.
За окошком действительно виднелись посетители. На месте были и столы с яствами. Некоторые блюда стояли нетронутыми — видимо, ждали моего прихода.
— Спасибо за приглашение!
Я хотел спросить, как звать трактирщика, да тот уже вошел в дом, оставив дверь приоткрытой. Изнутри доносился застольный шум вперемешку с музыкой. Та же мелодия играла на станции, когда я расспрашивал местных о пути сквозь дубраву.
Странно, что изба настолько изолирована — звуки я услышал только при открытой двери. Но выбор был уже сделан — я вошел и огляделся.
Инструменты смолкли, и головы присутствующих как по команде повернулись в мою сторону.
В зале нашлось место аж для восьми столов, все были заняты. Музыканты расположились на небольшом помосте у дальней стены — чтобы добраться до них, придется пройти через все помещение. Они взялись за инструменты, и по трактиру полилась все та же мелодия.
Присутствующие уже потеряли ко мне интерес и вернулись к своим делам.
Оглядев зал, я не заметил других дверей. Свет давали канделябры, возвышавшиеся на четырех столах.
Хозяин подмигнул мне, закрывая дверь и пропуская вперед:
— Ну, сдается мне, сегодня ждать больше некого.
Я сделал шаг, услышал за спиной лязг засова и обернулся.
Словно по волшебству, одновременно прервалась музыка и погас свет.
В полной темноте моя сумка упала на пол…
... ... ...
Чутье… ну, или чем бы это ни называлось, оно гораздо умнее, хитрее и быстрее меня. За это Комитет и ценил. Когда я сказал, что в этот раз пойду один — возражений не было. Смерть моего напарника повлияла на всех, хоть и случилось это давненько. У меня было такое ощущение, что способности остальных членов Комитета Выжигания сильно отличаются от моих, и там, где я оставался безразличным, каждый из них становился более уязвимым.