Безутешный муж
Даждьбог оплакивал ее, Отец – Вий тоже слезы лил, даже мать, названная – Макошь
утирала глаза. Как вдруг Кащей поведал им о проклятьи Ягини. Осерчали все, да
отвернулись от нее. Так и осталась она одна одинешенька.
И только Кащей ее навещал, да
сетовал, какая грозная да бессердечная у Ягини родня.
В один из таких дней, пожалев ее, да
попричитав, он и предложил ей:
- Ягиня Виевна, а сотвори дело
хорошее, дело славное – сотвори меня бессмертным. Вот все и увидят доброту
твою, сердечность, да и глядишь, простят тебя.
Ягиня задумалась, да и показалось
ей, что дело стоящее, да и согласилась она.
И повела она Кащея тропами
заветными, да дорогой тайной, да и привела в самое сердце Нави. К волшебной
огненной реке Смородине, провела через Калинов мост, к великан-камню Алатырь,
да к Мировому Древу. Из-под корней его било два ключа. Один с живой водой,
другой с мертвой.
- Пей, - приказала она Кащею,
указывая на мертвую воду.
Только камни были под прозрачной
водой. Задрожал Кащей, но наклонился, зачерпнул мертвой воды да испил. И тут же
рухнул замертво. Наклонилась к нему Ягиня и, увидав исходящий дух, зацепила
первым под руку попавшим предметом - иглой. Что подол платья держала. Да и
Смерть Кащеину в нее поселила. Наклонилась к другому ключу. Круг него буйно
трава росла, цветы цвели. Зачерпнула полные ладони воды, да и влила ее в рот
Кащею. Тот ожил, сел подле корней Древа, только головой покачал.
- Вот твоя смерть – на конце иглы!
Спрячь ее понадежней, и пока она будет недосягаема да цела, быть тебе
бессметным.
Поблагодарил Кащей, бережно взял
иглу, да и огляделся. Увидал на ветвях гнездо, да и схватил яйцо. Поместил в
него драгоценную иглу, только вспорхнула уточка из кустов, как околдовал ее и
вложил ей яйцо. Мелькнул заяц на опушке и его околдовал – в него утицу
поместил. Взмахнул руками и призвал волшебный ларец, их туда упрятал, да и на
цепях подвесил на самой макушке Мирового Древа. Не успел он это сотворить, как
раздался дикий вой и свист, топот и грохот, и появился Вий у моста, да как
вскричит:
- Ягиня, дочь моя, что же ты
наделала? Смертному бессмертие дала! За это не бывать тебе девой младой!
Да и обернул он дочь свою любимую
старой, дряхлой, уродливой старухой, да и велел жить только на границе Нави и
Яви, да запретил домой являться.