Лечение будет применяться к тебе, как
к человеку с расстроенной психикой и раздвоением личности.
- Это у
психиатра, что ли? – спросил Дэн.
- Да. Ещё
не хватало, сегодня ты скажешь, что ты Глеб, потом Борис, так и до Наполеона
может дойти. Понимаешь, к чему я клоню?
- Понимаю,
- сухо ответил Дэн.
- Я тебе
пишу рецепт. Лекарство должно помочь тебе, - смягчился врач, - а если не
поможет, то будем принимать более суровые меры. Через неделю придёшь ко мне. И
Даниил, мой тебе совет: ты сейчас, может быть, действительно не такой, каким
был раньше. Но на досуге подумай, если ты не Моденов Даниил, то кто, как ты мог
оказаться на его месте, и почему ты похож на отца, и где же настоящий Даниил.
Всё, иди, буду ждать тебя.
Даниил вышел из больницы и сел в машину. Его
колотило от злости, никто его не слышит. Он закурил и решительно поехал в
сторону пригорода. Надо выместить свою злость бешеной ездой.
Серые, прозрачные
глаза отражали дождь, бивший в лобовое стекло автомобиля. Как странно, как
глупо и странно! Он пытается убежать от жизни, которую не знает, от прошлого,
которое не помнит. Фильтр забытой сигареты обжог пальцы. Дэн вздрогнул и открыл
окно. Дождь, обрадовавшись новому пространству, ринулся в салон автомобиля. Но
Дэн, выкинув окурок, поднял стекло, преградив путь холодным струям. Да, так
будет лучше. Лучше убежать от всех и попробовать начать всё с нуля. Хотя,
наверное, в двадцать пять лет поздно переписывать всё заново. Но позади Дэна не
было прошлого, а настоящее не слишком всё проясняло. А будущее? А в будущем всё
туманно. А пока есть трасса, дождь и сигареты. Вот и всё настоящее.
На обратном пути Дэн
заехал в магазин. Ему столько раз внушали, что он не потреблял алкоголь, что он
уверовал в это.