- Пойдём, я
познакомлю тебя с мамой. Только она не знает никакого языка, кроме испанского.
Когда
сеньору познакомили с Глебом, она что-то, задыхаясь из-за сердечной болезни,
сказал Даниэле.
- Она
просит тебе передать, что ты очень красивый.
Глеб
улыбнулся, но без своей ядовитой усмешки.
Последующие несколько дней, Глеб много думал
о семье Даниэлы. Надо как-то изменить свою жизнь, проявлять к людям сострадание
и милосердие. Попытаться хоть кому-то помочь, Эллочка же говорила, что надо
быть милосердным и по возможности, помогать людям. Но что сделать, чтобы не
обидеть Даниэлу, и облегчить ей жизнь? Решение пришло мгновенно. Как-то днём,
зная, что Даниэла работает, Глеб приехал к её дому. Её мама сидела всё так же
на крыльце. Дети с визгом кинулись к нему навстречу. Но Глеб мягко отстранил
их, подошёл к больной женщине, и дал ей в руки толстый конверт. Женщина
заглянула в него, увидев пачки евро, она расплакалась, обняла Глеба и стала
говорить что-то на своём языке.
Вечером к нему в номер ворвалась Даниэла.
- Зачем ты
это сделал? – спросила она.
- Я
обеспеченный человек. Почему я не могу помочь людям? Тем более, завтра утром я
уезжаю.
- Это твоя
плата за то, что я отдалась тебе?
Глаза
Даниэлы метали молнии, волосы растрепались, она была прекрасна. Глеб взял её за
руку и с силой притянул к себе на диван. Серые глаза впились в неё взглядом, а
губы почти касались её губ.
- Я никогда
не плачу женщинам. А сделал я это, потому что вижу, как ты надрываешься.
И он начал
жадно её целовать.
- Значит,
ты уезжаешь? – чуть позже спросила Даниэла.
- Да, но
только завтра, ещё целая ночь наша.
А с утра,
стоя у машины Глеба, они попрощались навсегда. Посмотрев в чёрные, горящие
дьявольским огнём глаза, Глеб подумал, что никогда не забудет этот взгляд. Но,
отъехав на сотню-другую километров, забыл. И никогда больше не вспомнил.