Лишь поздно вечером, уставшая, почти
пьяная, но счастливая и полностью удовлетворённая, она заснула в его объятиях. Глеб
крепко обнимал её, зарывшись в волосы, что-то знакомое было в этом, что-то
родное, отголоски давно забытого счастья и покоя…
Оставались последние десять дней её отпуска,
Диана знала, что Глебу придётся ещё быть здесь, а у неё заканчивалась виза, да
и отпуск она весь израсходовала и ещё брала дополнительный за свой счёт,
злоупотреблять доверием работодателя больше было нельзя.
Но эти последние десять дней были сказочными.
Глеб сократил свои дела до самых необходимых, и остальное время они проводили
вдвоём. Гуляли по городу в обнимку, заходили во всякие интересные места,
погружаясь в атмосферу Нью-Йорка, катались на машине, а потом были сумасшедшие
ночи… Как ей жить без него? А вдруг он тут останется? Он говорил о такой
перспективе. Что же делать ей? Он не предлагал и не обещал ей ничего. И к её
скорому отъезду относится вполне равнодушно, неужели, эти дни ничего не значили
для него? Очередная интрижка, снятие стресса? А Глеб растерялся, он не знал,
как себя вести дальше, так было страшно снова пустить кого-то в свою жизнь,
Диана, бесспорно, заслуживает лучшего, чем он. Она ничего о нём не знает: сын
шлюхи, бывший наркоман, псих, что если она когда-нибудь узнает? Она с ужасом
отвернётся от него, а ещё одной потери он не переживёт. Диана ему безумно
нравится, ему так хорошо с ней, так хорошо ему было только с Эллой, но Эллы
нет, а он недостоин Дианы, но как ей сказать об этом? Как объяснить? Иногда
Глебу так хотелось ей рассказать всё, но, смотря в её встревоженные глаза, он
осекался, прижимал её к себе и поцелуями заглаживал свою вину. Он задаривал её
подарками, и хоть она сначала отмахивалась, но потом с благодарностью
принимала, он видел, какое удовольствие доставляют ей покупки новых вещей,
украшений. Глеб с ироничной улыбкой вспоминал Элину, той всё было не так, а
Диана была так счастлива, радовалась как ребёнок, и ему хотелось одаривать её
ещё больше. В постели он пытался доставить ей максимальное удовольствие, обычно
он в первую очередь всегда думал о себе, а здесь наоборот, лишь бы ей было
хорошо, лишь бы она запомнила его с самой лучшей стороны. За эти десять дней
забылись все проблемы, прошёл нервный стресс, он успокоился и кажется всё время
улыбался. Он вспомнил, что так вёл себя с Эллой, но он её страстно любил, а вот
Диану…
Но наступил день отъезда. В аэропорту он
сжимал её в объятиях так, что ей становилось больно дышать. Как ему попросить
её остаться? Быть с ним, любить его? Но какое он имеет право? Он целовал её
сильно, неистово, как в последний раз, на них оборачивались, смотрели, но им
было всё равно. Но время бежало вперёд, Диана всё ждала, что он что-нибудь ей
скажет, пообещает, попросит, но нет. Молчание и поцелуи, и утирание её слёз…
Куря одну сигарету за другой, Глеб ехал из
аэропорта, но ком в горле никотином растворить не удалось. Он вспомнил, что
видел недалеко от дома спортивную площадку, припарковав машину, он пошёл туда.
Сбросив куртку, он повис на турнике и начал подтягиваться. Он подтягивался и подтягивался, превозмогая
боль, бессилие, до онемения рук, до дрожания мышц. Тяжело дыша, согнувшись
пополам, наконец, он почти упал с турника, рук он не чувствовал. Рядом
раздались аплодисменты случайных свидетелей, Глеб им криво улыбнулся, поднял
куртку и ушёл, чувствуя, как на бицепсах вздуваются вены.
Чем дальше улетал самолёт, тем у Дианы больше
включался здравый смысл. Если бы Глеб попросил её остаться, она бы осталась. Но
при этом попросила бы его навсегда поселиться в Штатах. На родине их отношения
невозможны. Что скажут родственники, друзья? Да стоит им упомянуть, что она
влюблена в Глеба, страшно подумать, какая разразится буря. Нет уж, раз он
вернул её домой, и если сам решит вернуться, то ни о каких дальнейших
отношениях речи идти не может. Как бы ни было больно.