Потом бабы расстилали скатерти на теплом песочке и выкладывали из своих зембелей всякую снедь: сало, хлеб, вареные яйца, огурцы. «Вечеряли» и даже пели украинские песни. На противоположный высокий берег выходили казаки из станицы Островская. Казаки были надменные и презирали хохлов, которые жили в хуторе Прыдки. Они демонстративно раздевались и показывали голый зад всем, кто сидел на песчаном пляже. Дети хохотали и показывали пальцем, а пожилые плевались и крестились Дед мой, как и его отец, Мирон, был атеистом и не верил ни в Бога, ни в черта. Анисья Федоровна, моя бабушка, в «церкву», так она говорила, ходила уже будучи в преклонном возрасте в станице Островской. Раньше в доме в хуторе Прыдки в левом углу комнаты висела большая икона Богородицы, выполненная неизвестным художником на трех досках, но после смерти сына в младенчестве, бабушка повесила вместо иконы портрет Ленина, а спустя лет десять икона вновь вернулась на место. Вопреки всему, мой дед эдакий Прыдковский реалист, поверил в цветение папоротника на Ивана Купалу, и поиски старинных кладов, а может и позабавить хотел себя и своих товарищей. Таким образом, немного добавив эпитетов, я записала рассказ моего деда Василия Мироновича о поисках клада в ночь на Ивана Купалу.
С вечера собрал Василий мешок: положил туда лопату, завернутые в белую тряпицу хлеб с салом, сунул в карман пиджачка спички. Пришли Петр с Николаем тоже с котомками. Настроение было веселое«А як знайдемо клад, то куплю соби коня, баньку сроблю» - похлопывая себя по сапогу, говорил Петр. Николай был необычно молчалив и только все в мешок заглядывал да вздыхал.
«Шо ты там взяв?» -спросил Василий«Та ось ришив пучок кропиви взяты, кажуть береже вид чортив» - ответил Николай. «Ну и насмишыв ты Микола, якись черти в лиси, ти годиною не бздишь? Кропива вона вид русалок, а не вид чортив поможе. На кой ляд нам русалки в лиси?» - засмеялся Петр. «Трэба засвитло выйти, щоб мисто примитыть» - сказал Василий,и они тронулись в путь. Казалось идти -то было недалеко, а как зашли в лес, время будто бы растекаться стало и птицы замолчали, тревога закралась парням в душу. «Щось довгенько идемо, - оглядываясь по сторонам, начал волноваться Николай, -а ты Мироныч случаем, не заплутав у лиси?» «Иди вже нэ скули, - ответил спокойно Василий,- нэ таки дороги прошагали в Отечественную, и про страхи забувалы».
«Так-то вийна, там Родину защищали, а тут чортивня»«И то вирно» -ответил Петр На место пришли, когда совсем уже стемнело. Дуб действительно был могучий, с широкими причудливо изогнутыми ветвями, уходящими вверх. Корни его расползлись змеями по земле. Полянка была небольшая, покрытая старыми прошлогодними желудями и корой дерева, тропинка к ней еле заметная, непротоптанная. В лицо от зеленых зарослей папоротника пахнуло свежестью и прелостью одновременно. «А де ж цей холмик?»- удивленно спросил Николай«Та ось же мабудь, - сказал Василий, показывая на небольшую возвышенность недалеко от дуба, - будэмо дожидатысь мисяца, як выйде мисяц, так и копаты будемо» «Дюже на мурашник змахуе, а не на холм с кладом» - не унимался Николай. Николай и Петр сели на поваленное дерево, а Василий начал разжигать небольшой костерок. Он набрал сухих веточек и широкой ладонью загородил пламя вспыхнувшей спички. Огонек разгорелся. Василий положил туда несколько сухих веток найденных неподалеку.