– Планирую. Может, на следующий год…
–Там, небось, девки избалованные, ни готовить не умеют, ни прибраться, ни обнять как следует?
– Разные есть, но с деревенскими не сравнить.
– Вот и я про это. Бери мою Машку, не пожалеешь.
Виктору чуть плохо не стало: «Пожалеть точно не пожалею, а повеситься могу», – но вслух выдал другое, боясь оказаться на улице, тем более снег уже валил вовсю, как будто на улице зима:
– На вашей дочурке жениться – мало кто пожалеет.
– Вот и я о чем. Приданое дам пару свиней, окромя
деньжат.
– Ты что, Гена, морочишь голову человеку, – открыла рот Фекла, – нельзя так нахрапом. Посидеть надо, познакомиться, узнать…
– А я о чем, о том же. Приедем, посидим, выпьем, сватов пригласим, – шуточки обрастали реальностью.
С одной стороны, Виктору хотелось рассмеяться, представляя себя с Машкой на московском корпоративе или со свиньями в квартире, но, с другой, он должен подарить цветы матери, а ради этого готов был даже поддержать беседу. Он посмотрел на часы, они показывали двенадцать дня, теоретически до пяти вечера оставалось время, если добраться до Шилки в обед.
– Куда мы со свиньями в столице, – ляпнул он, почти соглашаясь с предложением Геннадия
– Не волнуйся, я все продумал. Продадим здесь. Если согласен, и бычка еще продадим и сало посылать будем, верно, мать? Что молчишь?
– Я как ты, Гена, надо, значит надо.
– Вы как-то быстро решаете, – Виктор лихорадочно искал аргументы, – даже дочь не спрашиваете…
Но лучше бы он этого не говорил. Вдруг Виктор услышал сильный грубый мужицкий голос невесты. А слова ее будто гвоздь вколачивали в доску:
– А что, я согласна. Мужик хоть и невзрачный, худой, но лучше, чем Васька из Бянкино. От этого вкусно воняет.
«Приехал, – екнуло сердце, – ну почему именно эта, а не другая машина остановилась». Впрочем, он понимал, что счастья много не бывает, нужно дорожить тем, что есть. Короче, приехал он в Шилку почти женихом. Пир пошел на весь мир: самогон, жареная печень, котлеты, пельмени, сало с прожилками, бигус, даже сальтисон. Уже стали подтягиваться соседи, затеяли кричать «Горько!» Виктор не хотел, начал сопротивляться, но ручищи девахи сомкнулись за его спиной, тело растворилось, словно масло на горячей сковороде, а поцелуй оказался вечным, непревзойденным по страсти и накалу девичьего рвения выйти замуж…
Виктор отдышался нескоро и понял – надо бежать. Так и сбежал без вещей, только с цветами, которые лежали в сенцах. Поймал попутку, и уже в половине шестого, проехав соседний с родным поселком Гаур, он понял, что успеет на юбилей. Несмотря на снег, природа вновь расцветала, слева бежала река Куэнга, заросшая с обеих сторон ивой, боярышником, дикой яблоней, черемухой и шиповником. Сопки зеленели, там набирали соки травы, некоторые из них уже цвели, а гравийная дорога уверенно указывала дорогу домой. Подъехав, Виктор попросил водителя, подвезшего его, на обратном пути зайти к Геннадию и извиниться за бегство, а подарки из оставленной сумки подарить названой невесте и Фекле…
Дома Виктора не ждали, поэтому мама бросилась ему навстречу.