Хм... (Миле). Пестрят
те,
Мила, кто не
знает всех реалий жизни.
МИЛА (восторженно). Вот-вот! А мы с тобой их знаем, но лежим,
ничего не
предпринимаем.
АЛЛА. А что в этом плохого? Я вот не вижу в этом ничего плохого. Мы,
женщины, способны на большее. И даже на утешение...
Алла отходит от макета,
подходит к окну.
АЛЛА (осматривает окно). Сюда нужно было поставить окно
Эврисака,
чтобы оттуда два мёртвых тела выглядывало. И шипело, шипело...
МИЛА (приподнимается). Ох, Алла!
Алла,
состряпав недовольную гримасу, отходит
от окна и мёртвым грузом валится на кровать. Обе смотрят друг на друга,
потом переворачиваются набок по разные
стороны, лицами утопают в перинах.
АЛЛА.
Крайне несправедливо держать нас здесь, чтобы воспользоваться моментом и
слинять на свою конференцию. Космогонию он там свою изучает, исследовательскую
станцию там открыл. Сетевой маклер! Сборище неудачников.
МИЛА.
Ну, зачем ты так, Миша старается воплотить в жизнь то, что нам порой не
удаётся.
АЛЛА.
Да уж, воплотить в жизнь то, что нам не удаётся! Что нам не удаётся куда
важней, чем эти его дискуссии и проверки. Он нас созвал на совместный ужин.
Познакомиться со мной; принять во внимание тот важный факт, что я единственная
из всего рода Громовых, нарочито сестра, и по хронологии ветвей, что принято
считать семейным древом, я первая и последняя, кто потратил кучу денег на
переезд сюда... (С презрением осматривается). В гостиницу «Четыре
звезды без одной»! Что за нелепица? Кто вообще придумал это название? Могли
бы просто назвать «Гостиница плачущих дев». Уж больно оно по материальному
бьёт.
МИЛА.
Это отель!
Мила поднимается с кровати и направляется в душевую.
Затем открывает багажный отсек и перекладывает сестринские вещи.
МИЛА.
Надо же, и багажный отсек есть.