Я давно за Вами наблюдаю, друг мой.
Голос его был настолько необычен, как если бы до мальчика донесся шепот далеких звезд или глубокое волнение подводного течения. Рэй почувствовал, как кто-то погладил его по макушке так осторожно, как касается самый легкий и самый добрый ветерок. Не тревожьтесь, друг мой. Вы позволите мне Вас так называть. Мне кажется, что нам давно пора с Вами подружиться. Рэй подошел и погладил холодный, шершавый ствол.
- А я и не знал, что деревья могут говорить - робко прошептал малыш.
- Я давно за Вами наблюдаю и знаете, мне показалось, мы с Вами нашли бы общий язык. Птаха, примостившаяся на ветке, радостно прочирикала: да вы его уже нашли, нашли! Ведь вы друг друга хорошо слышите! О, как же это чудесно! Теперь Рэй не будет скучать. Как чудесно! Как чудесно! Повторяла птаха так, словно не могла остановиться. И действительно так, наверное, никто и никогда не радовался за мальчика.
С этих пор, почти каждое утро, когда болезнь на какое-то время забывала о нем, Рэй подходил к дереву, гладил его по стволу и радовался общению с новым другом. Он заметно повеселел, на щеках его появился румянец, а с лица не сходила улыбка. Что с тобой, Рэй? Отчего ты так изменился? - спрашивали его домочадцы. Но мысли Рэя к тому времени обрели свои кладовые и умели прятаться, а сердце, так долго делившее с ним одиночество, молчало, умело сохраняя искорки радости у себя глубоко внутри. Он привык слушать свои мысли и свое сердце и никому не собирался рассказывать ни о говорящей птахе, ни о все понимающем разговорчивом новом его друге - тополе Дэре. Да, кто бы поверил, что деревья умеют говорить, расскажи он об этом? Засмеяли бы…
Незаметно здоровье его стало улучшаться. Он стал крепко спать, с аппетитом есть, и болезненные приступы становились все реже и реже. Надо сказать, что за короткое время Дэр многому научил Рэя, а главное - он научил его мечтать! Он охотно и красочно описывал истории, слышанные им от птиц, которые, находя покой и уют в тени его листвы, гурьбой рассаживались на ветках и чирикали о своих странствующих приключениях, да и вообще - обо всем на свете, что им удалось увидеть за их свободную, птичью жизнь. О далеких южных странах, где растут необычайно красивые деревья и цветы. О горах с белоснежными вершинами, уходящими в облака. О бескрайних зеленых равнинах и о бездонных морях и океанах, в которых живут глубоководные обитатели, хищники – акулы и необычайно умные и добрые миротворцы -дельфины. О том, что в этих бездонных бассейнах полно рыбы и ее хватает всем - и птицам, и людям. И что по их синему, далеко не спокойному атласу вод, ходят огромные корабли и небольшие рыбацкие шхуны, и что по бархатным волнам парят фрегаты под белыми раздувающимися парусами на ветру… Что на берегах этих водных гигантов, под палящим солнцем, загорают люди, а когда они уходят, то птицы собирают крошки пищи, оставленные прожорливыми загорающими. И многое, многое другое... Все эти птичьи пересказы дали крылья их общей мечте, желание оторваться от земли и лететь, лететь в дальнее, манящее, бескрайнее пространство и увидеть его и прикоснуться к нему…
С этих пор они только и говорили о далеких путешествиях. Ах, если бы у меня были крылья - частенько говорил тополь. Ах, если бы они были у меня - думал Рэй.
Однажды к тополю в гости заглянул старый, мудрый ворон Карл. Так его прозвала птичья стая, потому что при любом удобном случае, в начале беседы, ворон старался указать собеседнику на свою прямую принадлежность к королевской династии Стюартов и, более того, утверждал, что он сам являлся его перевоплощением, каждый раз поминая дату рождения и смерти короля Англии Карла 1 ( 19 ноября 1600 по 30 января 1649г.