Повесть предназначена для чтения подросткам, интересующимися наукой и футурологией. Она так же будет интересна и взрослым, особенно педагогам и молодым ученым.
Я никого не видела в темноте коридора, но чувствовала, как множество глаз взволнованно разглядывают меня. Пауза длилась не долго. Воздух задрожал от пронзительного звона. Повторилась та же мелодия, но во много раз громче. Из мрака коридора послышался стройный хор голосов: «О вита Пицтахес кор тель ами!» Я посмотрела на Хэни. Она подняла правую руку и, держа локоть на уровне подбородка, коснулась пальцами левого плеча. Она повторяла заклинание вместе со всеми. У девушки было такое лицо, что я невольно сама выпрямилась, опустив руки. Глаза Хэни горели. В них были сконцентрированы и воля и покорность одновременно. Многоголосый хор повторил магическую фразу снова. В тот момент гигантская спинка кресла исчезла, а из образовавшегося на ее месте отверстия полыхнул белый ослепительный свет. Постепенно он стал слабеть, и на его фоне стала проявляться человеческая фигура. Это был мужчина лет сорока. У него был рост не меньше двух метров, огромный разворот плеч, а могучая грудная клетка делала его похожим на Геракла. Густые черные курчавые волосы были коротко подстрижены, так что его высокий прямой лоб был открыт. Огромный с горбинкой нос, черные брови, прямая цвета сажи, курчавая борода позволили бы его причислить к жителям Палестины или Греции. Такое впечатление дополнял бронзовый загар на его обнаженных мускулистых руках и шее, остальные части тела гиганта были скрыты ровно лежащим белым хитоном. Лоб незнакомца охватывал узкий золотой обруч с бляхой над переносицей. Мужчина сделал шаг из проема, поднял руки над головой и громовым густым басом произнес: «Алли нуккаре кориль!» Сразу из ниш между колоннами показались сотни людей. Толпа сделала несколько шагов вперед и заполнила весь зал. Здесь были мужчины и женщины, молодые и старые, все они были смуглые, темноволосые. Даже самые старшие из них выглядели очень бодро и осанисто. Все стояли молча, подняв головы, смотрели на своего предводителя. В тишине зала было слышно лишь легкое шуршание туник и хламид от ветерка, дующего откуда-то сверху. Черноволосого гиганта, как я догадалась, звали Пицтахес. Он говорил очень долго на своем певучем языке. В это время он смотрел куда-то поверх голов соплеменников. Все они внимательно слушали оратора, но время от времени я ловила на себе косые взгляды слушающих. Наконец, Пицтахес закончил и сел в кресло.