А по правилам гостеприимства надо было доставать из холодильника не только еду, но и графинчик водочки. Глаза у Вовки сразу загорелись. Хорошо, посидели, поговорили, обсудили все новости, надо и честь знать. Вовка вызвался меня провожать. А я и не возражал, потому что знал по пути мы заглянем в ларек и купим по бутылочке холодного пива, ведь всем известна народная мудрость «водка без пива – деньги на ветер».
День догорал. Сначала была мысль пройтись к морю и посмотреть с пирса на садящееся за горизонт солнце, но ноги подсказывали другую идею, поэтому перекурив на лавочке возле подъезда я поднялся домой. Телевизор еще не приехал, радиоточки в квартире не было, из печатных изданий был только телефонный справочник. Была мысль смастерить полку под телефон, а то он по-прежнему сиротливо стоял в коридоре, возле входной двери на табуретке, которую я позаимствовал в матросской казарме, но быстро улетучилась. Необходимых кусков фанеры я еще не нашел, да и затевать столярные дела ближе к полуночи не совсем гуманно. Оставалось лечь спать. Я плюхнулся на матрас, который лежал рядом с собранной детской кроваткой, укрылся одеялом, но сон не шел. Может потому, что было еще прохладно, а может потому, что фонарь из соседней стройплощадки светил прямо в лицо. Было ощущение, что этот фонарь специально поместили на уровне окон четвертого этажа, чтобы он освещал здоровый сон граждан. Штор на окнах еще не было, они где-то тряслись по железной дороге вместе с телевизором, диваном, холодильником, и другими скромными офицерскими пожитками.
Я уставился в потолок и начал думать, вернее разговаривать сам с собой:
- Почему именно она? Почему моей женой стала именно Наташа? Чего в ней такого особенного, чего не было в других девушках? Ведь были предложения гораздо выгодней, во всяком случае с экономической точки зрения. Согласен, экономика это не мое. Мое дело эмоции, романтика, постоянное движение, стремление вверх. Вот тебе и ответ. Вспомни, как вы познакомились!? Да, это было круто. Мы летали на лагерном аэродроме Тацинский, в Ростовской области. Шурик Литвиненко летал со мной в одном звене. Мы были вместе со времен абитуры, с первого дня, как он в с другими военнослужащими вошел в казарму. Что нас объединило? Мы даже не были земляками. Он с кубанской станицы, я с украинской деревни. Он Литвиненко, я Лукьяненко. У них «балакают», и у нас «балакають». И по характеру, и по комплекции, и по мировоззрению, мы были разные, но все-таки, мы были вместе. Может быть, мы дружили потому, что Сашке нравились «хохлы», а я им что ни на есть был. После полетов Шурик решил жениться.