Пора было понемногу ломать патриархальные
устои и давать женщинам возможность на что-то большее.
Муж,
задумчиво устроившись в кресле напротив, молча наблюдал за мной.
— Льера
Эльвиола де Мирас, — произнес он с такой мягкой лаской в голосе, что я
удивленно подняла голову, — вам не кажется, что нашей стране не хватает одной
маленькой прекрасной принцессы?
Я
нахмурилась, не сразу уловив смысл его слов. В голове все еще кружились цифры,
доводы и тезисы, которыми я собиралась убеждать совет.
—
Принцессы? Какой еще принцессы? — рассеянно отозвалась я.
—
Похожей на тебя, — сказал муж, поднимаясь с кресла и неторопливо подходя ближе.
И
только тут до меня начало доходить.
— Я,
конечно, обещал, что следующего ребенка мы зачнем в кровати, — продолжил он с
едва заметной улыбкой, — но потом подумал: зачем нарушать хорошую традицию?
Я с
удивлением посмотрела на него. Сегодня Ленар явно был в игривом настроении.
— У нас
с тобой получаются замечательные дети на той самой барсовой шкуре, — добавил
он. — Я велел магам восстановить ее и перенести сюда, во дворец.
Он
протянул мне руку и повел в библиотеку. У разожженного камина, переливаясь в
свете огня, лежала знакомая белоснежная шкура.
Ленар
бережно опустил меня на пол, неторопливо снимая платье, вынимая из волос
заколки, зарываясь пальцами в пряди. Его горячие широкие ладони скользили по
моей спине и плечам, а тихий, хрипловатый голос окутывал, лишая способности
думать о чем-либо еще.
—
Богиня пообещала мне девочку, — прошептал он у самого уха. — Маленькую
красавицу-принцессу, похожую на тебя.
От этих
ласковых, вкрадчивых интонаций я таяла, и разум уже начинал растворяться в
сладкой дымке.
— У
богини на нашу дочь, кажется, свои планы, — продолжал он, — но она уверила
меня, что принцесса будет счастлива…
Я томно
мечтательно улыбнулась. Его губы касались моей груди — то нежно, то жадно, и от
каждого прикосновения по коже пробегала дрожь.
«Знаю я
эту богиню…», — хмыкнула мысленно я.
Вытянувшись
на шкуре во весь рост, я растворялась в этом ощущении тепла, близости и
удовольствия. Жесткие волоски щекотали спину, в камине тихо потрескивал огонь,
а надо мной склонялся самый лучший мужчина на свете, даря поцелуи — сладкие,
упоительные, от которых замирало сердце и все тело становилось легким, почти
невесомым.
— Ты
еще когда-нибудь станцуешь для меня? — шепнул Ленар в короткой паузе между
поцелуями.
Я
удивленно взглянула ему в глаза.
—
Конечно, если хочешь, — тихо ответила я.
— Как я
могу не хотеть? — улыбнулся он. — Мне кажется, даже на смертном одре я буду
помнить тот танец. Твое сосредоточенное личико, закушенную губу, мерцающую
серебристым блеском кожу.
Ленар
продолжал горячо шептать мне на ухо, а я уже тонула в медленном, плавном ритме
его движений, в волнах блаженства, расходившихся по всему телу сладкой дрожью.