И всё повторилось.
— Она отвлекла меня, - раздумывая над случившимся.
В детстве я всегда боялась этого до ужаса пугающего места, как шкаф, а теперь я спасаюсь там.
Каким образом он так влияет на меня?
Почему вдруг это стало так похоже на лечение моей психики в нём?
И какова я в представлении других?
Мне бы очень хотелось чувствовать и понимать саму себя от прожитого мною каждого "нормального" дня.
Вся эта острая, резкая и режущая мелкими миллионами осколками мое сознание боль. Эти голоса и силуэты, которые я вижу ежедневно, приходят ко мне без какого-либо моего приглашения.
Усталость от этого состояния меня выматывала, и никак не прекращалось. Она усиливалась всё сильнее и сильнее. Назойливость, к которой можно было бы уже привыкнуть, но нет. С каждым разом было не привыкание, а дикое чувство исчезнуть.
Они рассказывали и показывали моё будущее в моих же собственных действиях.
В такие моменты воздух, который оставался единственным для поддержания жизни, но и он предательски становился всё тяжелее, делая невозможным даже сделать глоток.
Куда бы я ни обращалась, какие бы лекарства ни принимала, всё это было одним безнадёжным вариантом для того, чтобы хоть один день чувствовать себя лучше.
Лунный освещающий свет, которым я так беззаботно любовалась, мечтая избавиться и быть здоровой, стал вдруг ненавистным, отвратительным мне.
Доносившийся запах пыли из старого шкафа, он очень скоро стал мне любопытным, а после и вовсе обезболивающим средством.
Он был просторным, набитым кучей вещей, в особенности это были вещи на вешалках, которые и обретали формы чего-то существенного в моём юном и играющем воображении.
Сидевшая в кромешной темноте, куда едва проникал лунный или солнечный свет через щели, держась своими лёгкими руками за голову, со слезами на глазах. Я могла сидеть так хоть целый день и ночь, так и не сумев справиться со всей этой ерундой, творившейся в моей голове, которая была похожа на явь.
Я путалась во времени и днях недели, не зная, сколько прошло: минуты или часы, а может, дни, что хуже, недели.
Голод, который испытывает всё живое, для меня был не столь важен, как то, что я переживала.
Внешний мир перестал существовать для меня, будто меня и нет. Будто я и есть мученическая личность, что была лишь невыносимой болью.
Обволакивающая меня тьма, ставшая моей лучшей подругой.
Родные видели меня изредка, поэтому и не знали, что со мной происходит. Я не пыталась им рассказать, иначе повлекло бы последствия, которые обернулись бы чем-то худшим, что оказалось бы в какой-нибудь психбольнице.
Я, не обращая никакого внимания на себя, стало быть, скинула несколько килограммов веса. Круги под глазами. Сон - три-четыре часа в сутки.
Сестра, которая приходила неделю тому назад, и та не обратила никакого внимания. Пусть было бы так и впредь, я бы не хотела, чтобы она что-то заподозрила.