Ещё дед говорил, что помнит её старушкой.
– Что смотришь? – весело спросила женщина, – Я это. Я.
Бабка Куль – как вы меня звали. Не тушуйся, помню я, что не со зла, а от
непонимания. Вы никогда не смеялись надо мной, боялись. Да и правильно. Дети
всегда чувствуют правду. Это потом их взрослый мир научит врать и приспосабливаться.
Доставай из сумок что привезла. Не стой, как истукан. Ничего я тебе не
привиделась и ничего не сделаю. Приберёмся, чайку выпьем, поговорим. Давно я
жду тебя.
Катя молчала, слова разбегались из головы, не
связывались между собой в предложения. Вопросы наскакивали один на другой,
словно девушка думала на каком-то иностранном языке, зная только пару-тройку
слов, и пыталась из них сложить хоть какое-то предложение.
Бабка меж тем ловко управилась с сумками Катерины,
нашла веник, тряпку, уже вытирала пыль, накрыла стол, налила чай. Катя в это
время подмела полы.
Выпили по чашке ароматного чая, бабка туда какой-то
травки бросила, перекусили бутербродами, из привезённых Катей продуктов.
– Ты помолчи и пока не пытайся понять и думать. Просто
слушай и запоминай, – заговорила бабка Куль. – Я главное должна сказать, а
решать тебе. Родилась ты слабенькой, больной. «Не жилец» – сказал доктор. Но
деду твоему такой расклад не понравился. Любил он тебя, ты единственная его
крови осталась. Купил он твою жизнь. Теперь платит – должен был уйти из вашего
мира. И всё бы хорошо сложилось, но амулет твой потеряли. Найти его ты должна
сама, чтобы исправить ошибки.