Дмитрия. Тонкая линия, напоминающая ухо
– это подземный ход, ведущий из крепости на север в степь. Теперь, в верхней левой части
изображен трезуб – символ Запорожской Сечи, в нижней части – топор. Так раньше
обозначались на картах таможни. В правом нижнем углу на месте слияния Кизетиринки
с Доном изображено копье. Судя по всему, это обозначение каменоломни. - Пояснил
он. - Эти три знака я соединил линиями и у меня получился треугольник, затем я
провел линии от вершин углов и они соединились в месте нынешнего расположения
храма Сурб-Хач. Подобраться к храму по
указанному на карте подземному ходу сейчас не возможно, потому что на этом
месте давно стоит жилой микрорайон и найти в ход в него, уже не получится, да и
добраться до клада через храм, тоже не реально, там все подвалы замурованы. Но, так я думал только
поначалу. Затем, я покопался в архивах и смог убедиться, что никакого клада
Запорожских казаков в наших местах не было вообще. Безусловно, он имел место в
истории войска Запорожского, его искали царские генералы, но никто никуда этот
клад не перевозил. Оба обоза, и тот, который задержал генерал Теккели и тот,
который пропал в наших краях, оба были ложными. Настоящий клад остался тогда на
прежнем месте и по сей день ждет своего часа.
- Откуда такая уверенность? – Спросил Мирча.
- Долго рассказывать. Для этого нужно обратиться к материалам допросов кошевого атамана
Калнышевского. Тот уже находясь под арестом, отправлял за ним своего адъютанта,
но он по дороге серьезно заболел и умер. А Калнышевский так и не вышел живым из
тюрьмы. Короче, это очень длинная и запутанная история, а у меня для этого
сейчас нет ни времени, ни желания обсуждать ее, тем более с Вами. Поэтому,
дорогой мой румынский коллега, зря вы затеяли эту мышиную возню. Вдвойне жаль,
что ваша очаровательная спутница, которая сначала показалась мне высоко интеллигентной и
очаровательной женщиной, на самом деле
оказалась банальной аферисткой.
- Не смейте о ней так
говорить! - Повысил голос Мирча. – Она к этому не имеет никакого отношения.
- Боже, как это благородно с вашей стороны. – Засмеялся
Мануков. - Поистине мужской поступок, так защищать честь дамы. Но только
позвольте, усомниться в ваших словах. Если б она была с вами не за одно, она бы
спросила меня об этой карте за ужином, однако, этого не сделала.
Он встал со стула, бережно свернул карту в
трубочку и вновь спрятал ее в шкатулку.