Он встал и пошёл в тамбур, по пути подошёл к стюардессе. Наталья Кузьмина сидела в отчаянии и, тихо вытирая слёзы, молилась.
— Дочка, поспи немного, брось плакать, — сказал ей командир экипажа и улыбнулся. Она бросилась к нему и крепко его обняла.
— Когда кончится весь этот кошмар, Дмитрий Иванович? — прошептала она.
— Потерпи, девочка, знаю, вам тяжело, все устали, но мы с тобой должны держаться как никогда, и девочкам так же скажи. Хотя ладно, я сам скажу. А ты сделай нам кофейку.
— Кофейку? — вытирая слёзы, удивлённо переспросила Наташа.
— Да, кофейку, да покрепче, — сказал капитан и пошёл в салон.
В первом классе спали, прижавшись друг к другу, Ольга Милаева и Оксана Лебедь. Они были так молоды и красивы, им досталась тяжёлая участь, подумал командир. Он достал плед, накрыл их и сразу направился в салон к пассажирам. Он посмотрел, что все спят, потом увидел меня.
— Ну, как вы? — спросил командир.
— Как-как, как и везде, — ответил я.
Он улыбнулся: «Молодец». И похлопал меня по плечу. Потом он подошёл к Андрею, врачу, и присел около него.
— Дмитрий Иванович, — обратился Андрей к нему.
— Я думаю, скоро начнётся, — произнёс он шёпотом.
— Когда услышите хлопки, сразу ложитесь на пол и не поднимайтесь, пока вам не скажут.
Дмитрий Иванович посмотрел на него и ответил:
— Да знаю я, мне уже шестьдесят лет, из них тридцать пять в небе. За свою жизнь столько увидел, что меня трудно чем-то удивить или напугать. За всю мою лётную жизнь это второй случай с захватом самолёта. Первый был в 1999 году, мы летели из Москвы в Таиланд. Там ситуация была хуже, думали всё, конец, но всё, слава богу, обошлось.
В телевизор как ни посмотришь или по радиосвязи услышишь: опять захватили самолёт, или разбился по непонятным причинам. Сколько раз себе говорил, всё, хватит, это мой последний полёт. И вновь я здесь: небо — это моя жизнь…
Они говорили минут десять.