Остальные с Иваном расположились в гостиной и включили телевизор. Хозяйка не любила, когда ей мешали за любимым занятием. По телику начался фильм «Кин-дза-дза». К удивлению Ивана Николаевича, творении Данелии заинтересовало старшого. Он не отрываясь следил за сюжетом и в конце картины изрек:
- Глубокая лента! Какие образы и символы! Хотел бы, ты, Ваня, пожить на такой планетке? Я б с удовольствием и даже без нагана.
С веранды донесся голос хозяйки, – как вы смотрите эту чушь? У меня на видике есть «Ленин в Октябре», не желаете?
- Сколько себя помню, - заметил Иван, - ни одна женщина не признала «Кин-дза-дза» хорошей картиной.
- Не удивительно, дамы мыслят иначе, - ответил старшой, - им нужны любовь и слезы.
- Спасибо за предложение, - откликнулся он на зов, - нам такие картины неинтересны. На своей шкуре Ленина прошли, можем сами кина снимать, - подмигнул он Ивану.
У палисадника, звеня бутылками, возник младший чекист. Он был весьма доволен экскурсией.
- Порадовала меня деревенька! Душевно! Ничешеньки здесь не изменилось за сто лет. В магазине кроме водки и хлеба шаром покати, бабы серьезные, мужики пьющие, дороги убитые. Красота!
Он замурлыкал Интернационал и принялся накрывать на стол. Старшой тем временем осматривал пожелтевшие фотографии, украшавшие стены. На них был запечатлен Горбунков в обнимку с Шефом, были также фото на параходе с Миронычем и даже снимок из-под кровати, где Семен Семеныч искал запонку. Фотку роковой женщины без лифчика, по видимому, удалила супруга. На отдельном месте экспозиции висела медаль, которой, как и м ечтал Горбунков, органы правопорядка наградили его посмертно.
- Да, человек прожил содержательную жизнь, - подытожил он, - для таких мы боролись с контрой и саботажем. Чтобы ты мог, Иван, спокойно писать в газету всякую чушь, вставать с зарей и радоваться жизни.
- А как же лагеря, миллионы загубленных жизней? – по привычке спросил журналист.
- Старшой посмотрел на него как на неразумного младенца и ответил: - В лагерях Ваня, сидела всякая сволочь. У вас, что, сегодня ее меньше? Уверен, что больше. Да и вообще, вся наша жизнь это лагерь, просто у кого-то режим помягче, у кого построже. Если сегодня разобраться и воздать каждому по делам, придется новый ГУЛАГ строить, не сомневайся.
Иван поежился, вспомнив, как стащил с работы пачку бумаги и не нашел, что ответить старшому.
- Что вы в философию полезли? - заметил средний чекист, - пора за водочку браться. Вот и Нина, гляжу, несет нам овощную снедь. Хозяйка расставила на столе тарелочки с красиво нарезанными огурчиками и помидорчиками, увенчанными пахучими веточками укропа. Следом на ними трапезу дополнила горячая картошка в чугунке и ломти жирной селедки, стыдливо прикрывшейся лучком.