– По моим анализам, ваше ранение
смертельно, – холодно ответила Селена.
– Я хочу попасть в криокамеру. Каков
шанс выжить после этого?
– Шанс выжить будет составлять 55 %.
Неизвестно, какова будет реакция ослабленного организма на «Грезы», скорее
всего, силы препарата не хватит, чтобы довести вас до нужной фазы сна.
– Активируй шестую камеру.
– Но эта камера еще не протестирована.
– Шанс мал, ты сама сказала. Так не
лучше ли уже проверить качество новых «Грез» на мне? Их сила больше, чем
старых, может, их воздействия хватит, чтобы я не проснулся во время процесса
погружения.
– Будет сделано. Но в таком случае я
не могу дать прогнозы по вашей выживаемости, не располагая всеми данными.
– Я понимаю, – выговорил еле слышно
Сергей и, опустив голову и теряя последние силы к действиям, добавил: – Селена,
ты записывала разговор?
– Да.
– Отправь копии начальнику охраны и в
КРБ, – сделав короткую паузу, чтобы сплюнуть очередную слюну, пропитанную
кровью, Сергей спросил: – Что с нападавшим?
– В данный момент он забаррикадировался
в комнате на 63-м этаже. Выхода из комнаты нет, он в тупике. Охрана держит его
на прицеле.
Лежа на полу прозрачной кабины, Сергей
всматривался в мелькающие этажи близлежащего здания, в котором еще виднелись
силуэты людей, собравшихся вместе и готовящихся к встрече Нового года на
корпоративной вечеринке, весело проводя время среди коллег.
На большом экране, который недавно был
установлен на фасаде соседнего здания, крутились видеоролики. Сейчас на экране
шла презентация нового фильма-катастрофы, в котором Луна, сойдя со своей орбиты,
стала медленно притягиваться Землей, вызывая глобальные бедствия и неся
разрушения по всему миру. В следующее мгновение картинка сменилась, и теперь на
экране шла реклама косметического средства.
Люди веселились под
палящим солнцем, бегали под обильно падающим снегом, который в мгновение сменялся
проливным дождем. Постоянно меняющиеся погодные условия демонстрировали тем самым
стойкий эффект рекламируемого продукта.
Время тянулось, как целая вечность,
голова Сергея начала кружиться, не выдерживая такого круговорота. Его вырвало
жидкостью, похожей на кофейный осадок вперемешку с каплями крови, часть которых
осталась на губах и подбородке.
В голове мелькали мысли о жизни, о ее
радости и печали, о любви и предательстве. Сергей ощущал прикосновение самой
смерти, чье холодное дыхание шептало ему на ухо о приближающемся конце.
Казалось, что она, занеся свою косу над бренной плотью, готовилась в любой миг
вонзить острие в корчащееся от боли тело. Все это время что-то невидимое
пыталось постоянно вырвать из его тела кусочек его, нечто, что он всячески
удерживал в себе из последних сил.
Посмотрев на прозрачный пол, Сергей
увидел, как лифт приближался к темному колодцу, безжизненному и пугающему,
словно зверь, раскрывший свою пасть перед ним. Мысли о смерти во тьме пугали
его еще больше, и лишь надежда придавала ему силы, которых становилось с каждой
секундой все меньше и меньше.
И вот лифт вошел в землю, а за кабиной
стали мелькать лишь металлические листы шахты, освещаемые светодиодными лампами
от лифтовой кабины.
Через минуту двери лифта открылись, и
Сергей оказался в лаборатории.