Я знаю, что команду участвующих в эксперименте людей постигла ужасная участь и
они загремели в больницу…
– Не было никаких
больниц, – холодно перебив Сергея, ответил профессор, после чего, сделав
короткую паузу, продолжил: – Правда такова, что после волнового воздействия на
мозг человека подопытные начинали видеть мир немного иначе, я не могу сказать
точно, что именно с ними происходило, но первые часы наблюдался резкий всплеск
мозговой активности. Они могли читать мысли, предугадывали действия других
людей. Их мозг будто бы стал приемником огромного количества информации. Они
общались между собой, могли считывать информацию, которая передавалась с
компьютера на компьютер по сети. Они видели информацию вокруг себя. Люди,
которые до сих пор не знали иностранной речи, начинали разговаривать на
незнакомых им языках, и даже мне было не всегда понятно, о чем они говорят и
какой речью пользуются, это были какие-то мертвые языки, неизвестные мне и
науке. А я все-таки знаком с восьмью языками, не говоря уже о том, сколько
языков хранится в компьютере. Люди не были готовы принимать такой объем
информации – их мозг не смог принять такой объем данных. В конечном счете они
сошли с ума и убили себя, но… – профессор сделал короткую паузу, опустив глаза
и посмотрев на уже пустой стакан, добавил с грустью в голосе: – Но перед этим
они убили почти всю команду моих коллег. Старые воспоминания и новоприобретенные
возможности оказались не под силу понимания и осознания испытуемыми, а наша
безопасность не была готова к тому, что мы выпустили. Знаете, это было похоже
на подключение 36-вольтовой лампочки в сеть 220 вольт. Она просто вспыхнула и
потухла.
В комнате повисла
тишина. Ни Сергей, ни Максим не были готовы услышать печальную правду, которую
хранил в себе профессор о минувших событиях все эти годы.
– Тогда все вышло из-под
контроля, – добавил тихо профессор. – Всё.
– Профессор, вы сами
сказали, что тогда вы не были готовы. Моя лаборатория – это не обычный научный
центр, он охраняется. Да и сами испытуемые не будут в тесном контакте с
человеком, а будут находиться в капсулах, погруженные в сон, тем более,
располагая возможными последствиями, мы предпримем куда более детальные меры
безопасности.
Профессор отвернулся от
окна и вопросительно взглянул на Сергея, который продолжал раскрывать свои тайны.
– Мы могли бы погрузить
человека в сон, а вы в это время могли бы запустить свою программу воздействия –
и таким образом, совместив наши наработки, достичь нужного результата.
Профессор на время
задумался, глядя в темно-синие глаза Сергея, пытаясь прокручивать варианты
будущих событий. С одной стороны, он уже давно смирился с тем, что его изгнали
из академии и что опыт не удался. Единственное, что не давало ему покоя, это
загубленные жизни его команды и людей, которые доверились его эксперименту. Он
не стремился во что бы то ни стало возобновить его, однако желание попробовать
было все таким же сильным, как и в те старые дни, и оно становилось еще сильнее
после сделанного предложения Сергея. И действительно, основой, положившей
начало его провала, было отсутствие должной охраны на объекте и его собственная
нерасторопность и наивность. Но теперь он знал и был готов.
– Вы уверены, что это
может сработать? – не сводя пристального взгляда с Сергея, спросил профессор.
– Нет, профессор, но
попытаться стоит. Без этого мой труд будет бессмысленным, а ваш просто канет в
пучину забвения на долгие годы, пока кто-то не повторит вашу ошибку, и,
возможно, тогда будет еще хуже.