Но у женщин совсем другие отношения с водой. У них с ней много общего: так же просто и естественно, как вода, они могут болтать, волноваться, искриться; могут затихать и изнывать под палящим зноем. У женщин сил хватает выдержать любой удар судьбы.
Как опустел бы наш мир, если бы, вдруг, не стало женщин? Женщины в жестокой жизни, что вода для луга! Стоит пролиться влаге и луг расцвёл, ожил, засветился, наполнился силой и свежестью, словно от прикосновения ласковой женской руки.
Когда же пруд пустел, мое внимание приковывала густая тень дерева. Казалось в это зачарованное место, в этот тихий уголок, природа нарочно собрала все загадки мира. Как причудливо светятся в траве солнечные блики! Каждая травинка в них упивается теплом и светом. А муравьи?. . Точно вечные странники, чем-то озабоченные идут и идут куда-то, равнодушно пересекая светлые оконца, и скрываются в безвестности.
Некое мудрёное царство! Кого там видело моё воображение, я теперь не могу в точности выразить, но суета мурашей так напомнила нашу суматошную жизнь! Насекомые пересекают пятно за пятном, словно отсчитывают день за днём, как люди, вовсе их не замечая.
Полуденный зной сизоватого неба над беспредельными полями проникает повсюду. Даже близ воды в тени тутового дерева сделалось душно. Глядя на подернутую голубой дымкой зелёную лесополосу, тянущуюся вдоль поля, я невольно думаю: - "какая огромная разница между прекрасным, ничем не омрачённым миром природы и нашей повседневностью, с вечной суетой, ничтожными тревогами и спорами, мелочными задачами и тщетными целями. Многие считают свои желания и свои труды вечными; заботятся о славе и о своем бессмертии; воздвигают памятники, пишут стихи и биографии, сооружают надгробия, вовсе не задумываясь над тем, как хрупки памятники и, как часто и легко забываются имена людей... "
Поплавки моих удочек по-прежнему неподвижно лежали на матовой глади чуть помутневшей воды. Вероятно плеск, шум, смех, возгласы купальщиков основательно разогнали рыбу.
Вот на мелководье вновь слышаться радостные возгласы. Это разухабистая ватага деревенских сорванцов, балуясь, в чем мать родила, шумно плескалась, распугивая гусей и уток. Загорелые тела их блестели в разноцветных радугах брызг, точно отлитые из бронзы.
В мгновение ока вода замутилась, пожелтела, превращаясь в глинистую жижу. И каждый мог заметить, что мальчишки не умеют играть с водой по-настоящему и ведут себя, бесшабашно.
Совсем иное дело девочки! Они лучше и быстрее осваиваются с водой. И ведут себя совершенно не так, как мальчишки.
Весёлой, дружной стайкой девочки плавают в уютной заводи за изгибом берега, о чём-то щебечут, постоянно прихорашивая волосы. Вода вокруг них чистая, ласковая.
Когда мутные потоки приблизились к девочкам, они спокойно отодвинулись в сторону и продолжали свой щебет и ласковые игры с водой, которые, казалось, будут длиться вечно.
Сорванцов и след давно простыл. Только желтые разводы мути змеятся длинными полосами на светлой воде, рассказывая о нашествии ватаги.
Усталое солнце скатилось за деревья. Длинные тени старинных ракит величественно надвинулись на зеркало водоема.