Жил да был советский мальчик, и
однажды дома довелось ему поглядеть на экзорцизм. Примерно так всё и произошло.
Буднично и просто. Бабуля всегда оставалась в здравом рассудке, просто иногда
срывалась в каком-то истерическом припадке и могла совершить что угодно. И
припадок мог случиться в любой момент времени. А, так, она была самой обычной.
Только больше не смеялась и до жути быстро постарела. Дэн стоял на коленях
рядом с отцом и матерью, молился и смотрел на то, как два пресвитера, закрыв
глаза, протягивали руки над сидящей на стуле бабушкой и призывали Божа изгнать
из неё демонов. Дэн должен был молиться с закрытыми глазами, но, подглядывая,
видел, что мать произносит молитвы, внимательно следя за происходящим, поэтому
тоже смотрел и поражался, насколько бабуля постарела. Настоящая бабулька. От
той своевольной и знающей себе цену женщины, какой она была до смерти мужа, не
осталось и следа. Будто кто-то, и правда, вселился в неё и изнутри вытягивал
понемногу жизнь.
Пресвитеры пришли будто в гости. В
пиджаках без галстуков, как обычно, потому что молокане, как и все протестанты,
не признавали дресс-кода для богослужений, они улыбались и спрашивали, как
дела. У бабушки, между прочим, тоже. В этот день все они держали пост, то есть
не ели и не пили ничего, поэтому к столу гостей не позвали, а прямо приступили
к процедуре. Готовы? Да, пройдёмте в зал. В гостиной поставили стул посреди
комнаты, на который села бабуля, а остальные члены семьи встали у стены на
колени, поддерживая молитвой священников. Молитесь с нами, сказали пресвитеры
бабушке и возложили на неё руки. «О, сын Господень, взываем к тебе, изгони дух
нечистый!» – громко нараспев обращались к небесам священники, а бабуля, понуро
скрючившись под их ладонями, сначала что-то смирно бормотала вполголоса, но
постепенно стала свирепо вскрикивать, не меняя позы, а затем хрипло завыла,
клокоча слюнями в горле. Она сидела как сидела, не раскрывая глаз, лишь только
рот её выхаркивал из себя то рёв, то смех, то ругательства. Священники,
распаляясь, уже кричали в полный голос, и от их криков кожа Дэна будто горела.
Внезапно, он почувствовал, что это жжение ушло, и пресвитеры потихоньку
замолкли. Может, последовательность была и другая, но Дэн запомнил, как
запомнил.
Священники сняли пиджаки, оставшись
в мокрых под мышками рубашках, и подсказали маме Дэна дать бабушке воды. Дэн с
отцом поднялись, разминая затёкшие ноги. Мама поставила стакан перед стулом на
пол.