Все было расплывчатым, нечетким и каким-то слишком тихим.
Неужели в раю совсем нет звуков? А она так любила музыку и человеческие голоса…
Сама она, конечно, уже не человек, так, обычный призрак, а боль, которая сейчас
разрывает ее изнутри, скорее всего, носит фантомный характер.
– Мама, иди
скорее сюда! Мне кажется, она приходит в себя, - внезапно и довольно громко
воскликнул небесный ангел.
– Уже иду,
дорогая, - отозвался в отдалении мелодичный женский голос. – Благодарю,
Валентин, вы, как всегда, безупречны, но в этот раз наша гостья надолго не
задержится. Время для официального знакомства сейчас не самое подходящее.
Почему
неподходящее? Она как раз с удовольствием задержалась бы в этом приятном
светлом месте. Облако, на котором она лежала, было очень мягким, и пахло здесь
восхитительно. К тому же тонкие нотки божественного аромата ей что-то смутно
напоминали…
– Ио, детка,
тебе придется побыть с Кэтрин, пока не вернется твой брат, но потом сразу
возвращайся домой. Вряд ли Люку понравится, что мы вмешиваемся в его личную
жизнь.
– Но ведь он
сам попросил нас об услуге, мама. Разве это не означает, что лед, наконец,
сломан, и теперь мы с ним будем видеться чаще?
– Это не
означает ровным счетом ничего, дорогая. Твоему брату больно от нашей любви, и
это противоречие непреодолимо. Мы не можем перестать его любить, а он, в свою
очередь, не может к нам приблизиться.
В голосе
ангела звучала такая беспросветная грусть, что у Кэйт от сочувствия на глаза
навернулись слезы. Конечно, они не пролились, но все же в горле отчетливо
ощущался тугой ком, ритм дыхания нарушился. Господи, какой ритм, ведь она
больше не дышит! Тогда почему у нее по-прежнему движется диафрагма? От всех
этих несоответствий, потери ориентации и непрекращающегося ужаса сильно
кружилась голова, перед глазами все плыло.
Хотелось
перезагрузиться, чтобы все начать сначала. Осмотреться на новом месте,
приспособиться к иной форме существования, получить хоть какие-то инструкции…
Как ни странно, ее немая мольба была кем-то услышана, потому что в следующий
миг звуки начали медленно удаляться, свет померк и наступила спасительная
темнота.
– … такой
кошмар, что я за одно мгновение постарел на десять лет! Ты заранее знал о
возможном нападении, поэтому подстраховался?
– Я ничего
не знал, просто предположил, что раз Бейкер защищает интересы Демойна, они
обязательно увидятся в тюрьме. Бывший жених затаил на Кэйт смертельную обиду и
уже однажды пытался с ней разделаться.
– Но как
Демойну удалось закодировать адвоката на убийство? Дональд Бейкер твердит, что
ничего не помнит. У него якобы было временное помутнение рассудка, повлекшее за
собой потерю памяти.
– Вполне
возможно, он не врет. Мы впервые столкнулись с таким избирательным воздействием
на человеческий разум, обычно они просто превращают массу людей в покорных
рабов.
– Наверное,
мне не следует спрашивать, кто такие эти таинственные «они»?
– Пожалуй,
еще не время. Кто-то всеми способами пытается либо привлечь ненужное внимание к
моей семье, либо свести давние счеты. В любом случае это просто игра, своего
рода развлечение для скучающей могущественной сущности.
– Звучит
бредово.
– А если
учесть, что тебе не удастся завести на него уголовное дело, так и вовсе
безнадежно.