Одежду прячу от него.
А он плюется: «Ничего!»
В трусах, необычайно горд,
Шагает он в аэропорт…
Назавтра он совсем чужой,
Он избегает встреч со мной.
Он яро пашет, словно бык,
И учит вечером язык.
Мне ж остается только ждать,
Когда позвонит он опять.
С ним снова сядем мы за стол,
И он напьется. Будет зол.
И снова будет он в ударе.
И тот же несмешной сценарий.
3
За окошком застыли
Тополя в серебре.
Я вернулся в Россию.
Я живу в декабре.
Голубь на подоконник,
Покружившись, присел.
«Накатался, разбойник?
Нагостился, пострел?
Мы же, братец, отсюда,
Никуда, ни крылом.
Хорошо или худо,
Здесь живем и умрем».
Сосед за стеною
Поет по утрам.
И разве такое
Услышал бы ТАМ?
По лестнице резво
Скачу (лифта нет)…
Весь день у подъезда
Идет педсовет.
Старушки, бабули
Уже сотни лет
Сидят в карауле:
Врагу ходу нет.
Играет по жести
Дождя контрабас…
Найдете ли женщин
Таких, как у нас!
Мой друг звонит всё реже.
- Привет! Ну, как живешь?
И голос трезвый, свежий,
На прежний не похож.
Теперь в другой он фирме
И дом себе купил.
Как в голливудском фильме,
Он счастье ухватил.
Невеста есть из местных
(Хорошая семья!)
Ему неинтересно,
Как жизнь идет моя.
- Какая ностальгия?
Ну, как ты не поймешь?
Зачем тебе Россия?
Ведь там ты пропадешь!
4
Любовь к отчизне… Что ж вы, право,
Нагородили столько слов:
«Березки», «запахи», «держава»,
«Деянья славные отцов»?
Всё это есть, всё это нужно!
Всё это в памяти храним.
В длинноречивых одах дружно
Им дань восторга отдадим.
Еще в картинах, в песне каждой,
Еще в слезах, в биеньях в грудь
Стремимся пафос сей отважно
Каким-то образом ввернуть.
Всё проще и сложней гораздо!
Все мы частицы той земли,
Где нас родители однажды
На Божий свет произвели.
И наша кровь, и наши гены,
Они другие от того,
Что каждый – узник, каждый – пленник
Земли, что родила его.
Беги! Плыви! Лети в ракете!
Живи вдали в чужом краю!
Но как глаза изменишь эти
И клетку каждую свою?
Когда всё тело среди лета
Вопит: «Мороза! Снега дай!»
Но где тебе возьмет всё это
Бананново-лимонный рай?
Когда душа истосковалась,
Желудок, печень, пальцы ног…
Нужна же им такая малость –
Родной российский матерок.
Когда не князь, а грязь желанней;
И баба в стоптанных пимах
И благостней, и благодарней
Мулатки знойной на песках.
Так опустите ж мои кости
В сырую горестную стынь
На нищем на родном погосте
Среди березовых пустынь.