Я пробывал починить, но позже понял, что так и надо. Стена наклонена, и сама по себе не ровная. Ещё до меня дошло, что тут никто никогда не захочет уж более ничего менять. Всё, что можно было сделать, уже тут есть. Всё застыло, словно в янтаре. И стоит мне вернуться ночью с моей работы, где я какой только дряни не переделал, как и я так же сатанею. Вы чувствуете это? Чувствуете?! Вы у меня тут первейший и единственный гость. А о чем я это, о книгах же? На здешней полке лишь несколько книг, серьезных же книг нет. Лишь потешные рассказы. Это всё тоже бывшего владельца, не вышло как-то выкинуть. А одна из книжек "Духи рождества", мне даже понравилась. Было интересно, отчего двенадцать приведений всё же решились посетить перед смертью старого, нелюдимого богача. Человека скверного, скрягу, не самого приятного в общении и принести с собой воспоминания о его жизни. О злорадстве, ностальгические светлые воспоминания дества, скряга вспоминает школьную дорогу, не все триумфы зрелости, а свою старую школьную дорогу домой, знакомую до последней выбоины. Смерть как подарок на Рождество, катарсис, долгожданное освобождение от самоё себя! Забавно, не так ли? Вот вы меня явились жизни лишить, верно из самой пустоты? Словно ранее вас и не было, словно лишь со мной вы способны по-настоящему существовать! О, ваш нож превосходно справится с этим, не сомневаюсь, а дальше что? Всё то как эти вот книги на покосившийся полке. Ведь тот, кто когда-то был еще жив, спал на этом провонявшем сыростью и гнилью ложе, "Прокрустова" кроватка верно? Нет! Он то принес их с собой. Перечитывал по- многу раз все эти мертвые словечки, как же это печально! — От длинной тирады один из собеседников тяжело закашлялся, он хотел сказать что-то еще, да не смог, лишь хрипел, хватая воздух ртом. — Вы, перед смертью, что удивительно для меня, не о себе болтаете. Где же ваша лебединая песня? Сдался вам этот слабак, что презирал, не ценил, дарованную ему жизнь! Этот жалкий самоубийца! Вот, вас послушать, мне даже делать ничего не пришлось бы! Вы, да, вы сами, как ваш предшественник прыгнули бы в петлю за милую душу!— Вы действительно считаете?- голос у собеседника едва слышен, сиплый после того, как его измучил проклятый кашель. — Знаю. — Ну, раз всем всё ясно, приступайте, сэр. — Всё еще не просите о снисхождении, мне бы хотелось? Считаете ли вы, что это не имеет смысла? Ведь могу и не торопиться. Вы можете страдать ещё долго до того, как вас настигнет агония и вы потеряете контроль над своим телом. Мне такое нравится, и еще долго после того, как это случится. — А вам бы хотелось надо мной поиздеваться? Для чего же вы делаете такое с людьми, вас это заводит?— Распространенные версии. Скучные. — Вы сумасшедший?— Не более, чем вы. — С чего бы... — Голос собеседника был озадаченным, выровнялся и даже приобрел некоторую живость, вызванную любопытством. — Вы ведь сами пригласили меня к себе? Я бы предпочел улицу. — Разве вы не хотите моей смерти? Тогда чаю, он как раз заварился.