Софья сказала:
- интересно что же он такое придумает
- ему как всегда есть что сказать, хотя он не был готов к этому, но всё же сейчас мы увидим мастер класс. Выразил свое мнение Али
- да с этим не поспоришь, его импровизация всегда что то с чем то. Добавила Софья. Тем временем я взял микрофон в руки и посмотрел на зал. Все смотрели на меня будто сейчас я расскажу им что то такое, что их удивит, например рассказать людям 20 века о современных компьютерах. Ничто не могло нарушить мой покой , внутренне спокойный, и уже не с непроницаемым лицом я начал:
- вам может показаться странным, но то что меня сегодня и сейчас позвали сюда и перед вами попросили, произнести речь, для меня значит очень много. Наверное это одно самых больших достижений. Вы можете сказать ну и что, вышел сказал что-нибудь и всё, где здесь достижение. Но для меня это не так. То, что сейчас я здесь это говорю, доказывает что мои учителя и другие меня признали. Они признали мои старания, мою силу, мои достижения. Поэтому я здесь и сейчас это говорю.
Вам может показаться что я высокомерный, злой, пафосный. Вы можете считать меня мразью, а кто то считает меня добрым , весёлым. Вы все правы. Да я такой.
В этот момент я сделал не большую паузу. Снова посмотрел на зал, они смотрели на меня. Когда я сделал паузу и посмотрел на них, я понял они слушают, слушают что я говорю, а не просто сидят. Сделав вдох я начал читать стих, который когда то читал на сцене актер Александр Петров.
Я разный —
я натруженный и праздный.
Я целе-
и нецелесообразный.
Я весь несовместимый,
неудобный,
застенчивый и наглый,
злой и добрый.
Я так люблю,
чтоб все перемежалось!
И столько всякого во мне перемешалось
от запада
и до востока,
от зависти
и до восторга!
Я знаю — вы мне скажете:
«Где цельность?»
О, в этом всем огромная есть ценность!
Я вам необходим.
Я доверху завален,
как сеном молодым
машина грузовая.
Лечу сквозь голоса,
сквозь ветки, свет и щебет,
и —
бабочки
в глаза,
и —
сено
прет
сквозь щели!
Да здравствуют движение и жаркость,
и жадность,
торжествующая жадность!
Границы мне мешают…
Мне неловко
не знать Буэнос-Айреса,
Нью-Йорка.
Хочу шататься, сколько надо, Лондоном,
со всеми говорить —
пускай на ломаном.
Мальчишкой,
на автобусе повисшим,
Хочу проехать утренним Парижем!
Хочу искусства разного,
как я!
Пусть мне искусство не дает житья
и обступает пусть со всех сторон…
Да я и так искусством осажден.
Вгрызаюсь в книги
и дрова таскаю,
грущу,
чего-то смутного ищу,
и алыми морозными кусками
арбуза августовского хрущу.
Пою и пью,
не думая о смерти,
раскинув руки,
падаю в траву,
и если я умру
на белом свете,
то я умру от счастья,
что живу.