Но ни костюмы вышколенных секретарш, начальниц на производстве, женщин-президентов, ни даже сотрудниц милиции и военнослужащих-женщин в Советской Армии не смогли произвести такого впечатления строгости как одеяние Антонины Ивановны.
Весь облик Антонины Ивановны направлен на поддержание строгости. Это и тщательно расчесанные и убранные в «шишку» на затылке, волосы. Это и костюм, призванный, не то чтобы даже подчеркнуть какие-либо красоты тела, но и не показывать даже плавности движений этого тела. Вершил этот образ голос Антонины Ивановны: слегка со скрипом и пронзительный, и, конечно же, строгий. У Виталика создавалось впечатление, что Антонина Ивановна ни женщина, ни мужчина, а какой-то обособленный человек. Женщины- это мама, сестра как девочка, смешливые и доброжелательные тетеньки на работе у мамы. Мужчина- это отец, богатыри в любимых русских народных сказках. Но тут что-то другое. Впрочем, у Виталика к концу 3-его класса сложилось мнение, что вот такие учительницы начальных классов только и бывают. В параллельном классе учительница была в строгости очень похожая на Антонину Ивановну. А школа учреждение весьма несвободное. Режимное, как выразился бы сейчас Виталий Ильич.
Когда Виталик со временем перешел в другую школьную систему (от 4-го класса и выше в школе, где учился Виталик, дети обучались в другом корпусе, да и настал черед кабинетной системы плюс разные учителя по отдельным предметам), Виталик с удивлением увидел, что в его школе все же допускается быть учительницей и иметь мягкий женский голос, и носить одежду, подчеркивающую плавность движений не только тела, но и души. Виталик тогда отметил, что вот эти хотя бы и внешние проявления женственности и человечности вообще, для него лично, являются хорошим фоном для усвоения новых знаний.
Кто же и когда создал такой даже внешний образ учительницы начальных классов?! Образ, который погружает малышей-первоклассников сразу в армейские порядки, образ который душит в преподавателе человечность, и женственность, в частности. Ведь целенаправленно создавали, и массово. Чтобы взрастить, а я бы добавил еще и отрихтовать, ребёнка в строителя какого-то непонятно-туманного, но обещанно-светлого будущего. Вот точно строителя, а не СОЗДАТЕЛЯ!
Создатель осознает то, что он хочет сотворить, а строитель строит по чьему-то указанию. Почти всегда этот кто-то ему даже лично не знаком. И не в СССР это началось. Гораздо и гораздо раньше. Вспомните США начала 20-го века, а можно и раньше, древнюю Спарту, например.
- Есть согласные звонкие и есть согласные глухие…- своим пронзительным голосом вела Антонина Ивановна урок русского языка в начале обучения в 1-ом классе. Виталик уже умел читать, многие из ребят его класса читать не умели. Ни тогда, ни впоследствии во взрослой жизни не мог Виталик понять как может воспринять какую-либо иерархию звуков и букв русского языка человек, не ощутивший вкуса и прелести составления из отдельных букв целых слов, имеющих смысл.
Порядки строгие в классе Виталика установила Антонина Ивановна. Нельзя сказать, чтобы всё самолично во многом это было действительно продиктовано её педагогическим образованием, узкими рамками методических указаний, постановлениями и устными рекомендациями облоно и районо. Слушать объяснения Антонины Ивановны во время урока дозволялось только в положении сидя за партой, руки при этом ОБЯЗАТЕЛЬНО должны быть положены локтями на парту и одна рука должна строго лежать поверх другой. Место в классе и соседку (соседа) по парте определяла строго Антонина Ивановна.