Четверо девчонок из их группы, что поженились, не поехали, а ее
дома отпустили, потому что со Светой, они с детства подруги. Не веришь, можешь
у мамы спросить. Света этого, конечно, не скажет тебе.
Тут
же внизу у заветного теперь уже волнореза я увидел ее подругу одну. Ошарашенный
такой новостью, не знаю зачем, подошел к ней.
-
Приятного отдыха, – поприветствовал ее.
Она
кивнула молча головой и, сурово посмотрев на меня, сказала:
-
Приятного мало.
-
А что так! Что-нибудь случилось?
-
А то вы не знаете. Заморочили девчонке голову, она места себе не находит. Вчера
вечером чуть до истерики дело не дошло. Поигрались, молодой человек, и
довольно, – настаивала на своем.
-
Я вижу, вы посвящены в наши отношения.
-
А то трудно догадаться, когда она не живёт по ночам дома.
-
Нет, но я к ней со всей серьезностью.
-
Да в том то и дело, что мы всегда такие серьезные, когда не надо!
-
Она что, замужем? – после недолгого молчания спросил я.
-
Это она пусть сама вам скажет, и, пожалуйста, не зовите ее больше к себе, я
прошу вас, наберитесь мужества!
-
Да, но я ведь не просто так, ради развлечения, как вы выразились, «поигрались и
довольно». Простите, вы не допускаете разве, что у меня могут быть к ней
какие-то чувства.
-
Вот именно, какие-то! Начувствовались уже, довольно! – не унималась она. – А то для нее этот отдых превратился в сущий
кошмар, извелась уже вся. Ладно она, но вы-то мужчина, простите, должны быть
сильнее своих чувств. Осталось два дня, пусть хоть успокоится.
-
Извините! – сказал я и поспешил покинуть набережную.
__________
Еще
вчера я даже не подозревал ничего такого, блаженно и страшно замирало сердце при одной только мысли, что мы уже не
будем вместе. Я помнил ее еще всю, помнил запах ее и молодое красивое тело.
Чувствовал в себе еще испытание наслаждений ее женской прелестью и вдруг тут
такое. Я не находил себе места и думал, как прожить эти полтора оставшихся
суток до отъезда. Неужели все, что было
между нами, только забавное знакомство, о котором, судя по реакции ее подруги,
посвященной в наши отношения, уже нельзя даже думать. Эти полдня прошли в
кошмарных муках, не помню, когда уснул, но проснулся поздно, когда уже был
день. Нужно было отвлечься, чем-то заняться, отвлечь себя от мрачных мыслей.
Удивительно, но встал я со свежей головой, и ясно представлял, что до этого со
мной произошло.