- Т-ты… кха-кха… бог или ангел? – хрипло
прошептал человек, которому подарили
мечту и обозначили за это плату. Давно
привычную для него.
- Ха-ха-ха – чистый звонкий смех эхом
метался по немаленькой комнате с высокими
потолками. – Нет! По представлениям
вашей культуры мне больше подходит
образ дьявола-искусителя… Извини, но
я живая - из крови и плоти… Вы называете
нас зверолюдами… Мы же называем себя
астах-ачи-йем, то есть дети неба или
дракониды по-вашему… Так что ответишь,
Устер Бличич?
- А если откажусь?
- Все равно будешь мне служить, но уже
вечно и простой куклой. Говорящей,
мыслящей, обучающейся куклой. Ты будешь
понимать свое положение, исполнять все
приказы с той добросовестностью, что
присуща исключительно вашим биомеханическим
игрушкам. Но некоторое своеволие как
личности, право на умеренною свободу
действий и возможность получать маленькие
радости от жизни уже не предусмотрено.
Конечно, такой расклад хуже, но и он меня
вполне устроит… Так что же ответишь,
мой младшей брат?
- Да я и не против, если моя жизнь будет
хоть чуточку лучше и веселей прошлой.
Раз я согласился, то давай тогда проясни
– как сорокалетний мужик может быть
младше какой-то пигалицы?
- Ха-ха-ха!. . Я рада, что не ошиблась в
тебе. Такой помощник мне и нужен –
дерзкий, сообразительный, немного
чокнутый, опасный и со своим особым
шармом. Главное не забывай, кому
подчиняешься… Ну, раз таков первый
вопрос, то давай поговорим об этом и
твоей новой семье…
Планета
Неевельт
Киин-Куорат
– столица княжества Киин-Сидэр
23456
год от зарождения Небесного Скитальца
За прозрачным, с легким бледно-голубым
отливом, стеклом широкого окна уютно
устроившись в добротном кресле с кружкой
чая рассматривал, в прочем как и всегда,
мою любимую картину: шумная, гомонящая,
оживленная широкая улица с бесконечным
потоком величавых, надменных, влюбленных,
грустных, радостных, жадных, щедрых,
злобных, бескорыстных, умных, глупых и
раздосадованных дешевеньких актеров
театра абсурда с неизменным репертуаром
непрерывной трагико-комедии, по чьему-то
недосмотру называемая реальностью. По
центру видимой сцены - проезжая часть,
вымощенная крупными плоскими плитами.
По краям довольно приличные пешеходные
дорожки, отделенные от дороги невысоким
бордюром и покрытые небольшими плитками.
В виде декораций заднего фона выступали
презабавные домишки различных
архитектурных стилей и безумных цветов.
Ни одного похожего на ближайшие и все
это для того, чтобы переплюнуть в
показушности и наличии вкуса соседей,
в чьи глаза при встрече можно будет
смотреть с надменным равнодушием. Сейчас
же по множественным лужам, перепрыгивая
мелкие и преодолевая в брод самые большие
и глубокие, в легкой панике будто тараканы
или муравьи, кому как нравиться, носились
столичные обыватели, врасплох застигнутые
первым сильным весенним дождем с
вкраплениями крупных градин, от чего в
привычный шум непогоды вплетались
тревожно барабанящие нотки приближающейся
грозы. Или угрозы? Кому?
Хмм, похоже вновь проснулась паранойя?
Или нет? Чуть задумавшись, с подозрением
посмотрел на свой чай. Не заметив ничего
подозрительного в кружке, все же с
достаточной настороженностью сделал
очередной глоток. Перекатывая напиток
во рту и прислушиваясь к ощущениям в
поисках неожиданного или, на худой
конец, нового послевкусия и аромата,
приложил большой палец правой руки к
одному из колец, чем запустил легкую
волну Эрия. Странно – и так ничего
непривычного. Видимо все же верная и
здоровая паранойя решила наконец
покинуть меня и эволюционировать в свою
отвратительную сестру - болезненную
мнительность, которая теперь вносит в
жизнь ненужные новшества и сбивает с
толку старательно взращиваемую долгие
годы и лелеемую интуицию, не раз спасавшую
любимую и привычную "с детства"
шкуру.
Бросив вредное дело неблагодарных
переживаний, вернулся к увлекательному
процессу – смотреть как в панике мечутся
все те, кто буквально минуту назад важно
и степенно прогуливались по дорожкам
в одиночку, группками или под ручку со
своими пассиями. Даже дети, до этого
бегавшие с радостью и хохотом в различных
направлениях, теперь делают тоже самое,
но с визгом и паническими криками от
пугающе-неприятных потоков холодной
воды и ощутимых затрещин крупными
льдинками в неожиданных местах. Дааа,
ничто так не радует мою ангельски-добродетельную
душу, как страдания близких. Наблюдая
наиболее забавные сценки, например
такие, как упавший в лужу влиятельный
боссик какого-нибудь мелкого кланчика
и его свиты, не знающей теперь что делать
– спасать старшего из мутной грязи или
делать вид, как-будто так и должно быть,
невольная улыбка сама собой растягивала
сморщенные и одеревенелые губы и
поднимала настроение. Вот очередной
столь же примечательный случай –
вельможная дама по невнимательности
или от испуга подвернула ногу об кем-то
добросовестно раскиданные кирпичи
черного хлеба и упала в грязь, испачкав
и порвав дорогое платье. Теперь она
сидела с растерянным видом и не могла
понять - почему никто не бросается ей
на помощь? - в отчаянии моля взглядом о
спасении из бедственного положения
редких торопящихся прохожих. Ха-ха-ха!
Просто прелестно! Благодарю Вас,
прекрасная миледи! Вашими стараниями
мое благодушие и веселье достигли
невероятных высот и вырвались наружу
из заточения печали и меланхолии души
в сольном исполнении старого фривольного
мотивчика, описывающего похождения
одной прелестной молоденькой владетельной
леди и целой роты бравых солдат в
совместных боевых походах.