Для своего,
маминого и тетиного спокойствия.
Девочка не глупая и правильно поняв
причину моего недовольства сильно
испугалась.
- Папа, папа не надо! Мне так удобнее по
лесу, а тут никого ведь нет, кто мог бы
на меня пялиться! – сбивчиво и нервно
тараторила егоза, стараясь умильной
мордашкой и грустными глазами убедить
в невиновности.
- Ага, а редких подглядывтелей просто
убиваешь. – подсказал ей еще один
вариант.
- Да!. . Ой. Нет же!. . Ну папка! - дошел до нее
смысл моей фразы и понимание, что
издеваюсь и не верю. – А как я еще должна
учиться пользоваться способностью к
мимикрии и морфизму?! Не дома же у мамы
или в школе!
С серьезной обидой и чисто женским
раздражением высказали мне о своих
проблемах.
- Но трусы и майку в нужных цветах найти
не проблема. – резонно усомнился в такой
необходимости бегать голышом. Я вполне
понимал, что помимо маскировки она в
очередной раз пыталась «перекинуться»
в полузвериную форму для куда более
четких и острых органов чувств, но в
таком дочка сама никогда не признается.
Ведь тогда получит по полной за нарушение
обещания не заниматься "оборотничеством"
без присмотра Иры. Возразить оказалось
нечем и Нория недовольно сопя уставилась
в землю, стараясь придумать подходящее
оправдание.
Но ей повезло, что появилась тетя, тянущая
за ногу упирающееся тело Бубликова.
Дойдя до нас отпустила свою добычу, а
тот вставать не спешил и продолжил
валяться на спине со скрещенными руками
на груди. Еще не замечая посторонней он
громко и экспрессивно принялся высказывать
свои претензии на качество сервиса по
охране. Подробно перечислил мои ошибки
при первой встрече, неправильное
отношение к нему вообще, затем перешел
на желчное описание новой нашей встречи
и попытку убить клиента, нарушения его
прав как личности и необоснованно
суровым методам обучения ненужных ему
знаниям и навыкам по партизанской
деятельности. Не обошел стороной якобы
неподходящий и сложный маршрут до места
временного укрытия.
- И как будто этого мало, еще завели меня
в засаду под какую-то тварь, желающую
меня сожрать! С которой ведете дружеские
разговоры, хотя до этого она на нас
напала! – наконец завершил обвинительную
речь раздухарившийся парень.
Ни я, ни Ира его не прерывали, наоборот
давали возможность выговориться. Не
скажу, что специально доводили парнишку
до кризиса, но в этом направлении делались
некоторые подвижки. Зачем? Просто
Бубликов еще пребывал в том детско-розовом
восприятии окружающей реальности, когда
все делится на белое и черное, не осознавая
величину проблем и событий, завертевшихся
вокруг него. Подсознательно считая их
несерьезными, случайностью или ошибкой.
Вернее, сознательно не хотел воспринимать
проблемы всерьез, так как дураком совсем
не был, пугался перемен и вероятных
последствий от своих слов, необходимости
выбора и страшился совершить неправильные
поступки. Убегал от ответственности,
перекладывая право решения на посторонних,
чтобы затем с ребяческой искренностью
утверждать «это не я!». Такое положение
дел уже не устраивало меня, так как на
парнишку в недалеком будущем имелись
свои планы.