Рядом закашлялся ее заместитель, явно
шокированный таким вульгарно-панибратским
общением с его начальством. Вот не было
печали, еще потом и с ним разбираться.
- Приветствую тебя, рест Бличич. –
раздался из-под маски бесстрастный
синтезированный голос, не позволяющий
понять ни тона, ни возраста, ни пола
говорившего.
Еще он неплохо скрывал эмоции: ее
раздражение сейчас было бы не к месту.
- Хмм, какой у тебя странный голос. Неужели
простыла, бедняжка? – посочувствовали
ей весьма бодрым голосом.
Но из-за явных ноток переживания в его
тоне от чего-то в девичьей душе потеплело…
и обострилась борьба революционеров!
Хорошо, что подчиненный больше не
допускал оплошностей. Кстати, посмотрев
на него с легким интересом и похоже
узнав, Бличич тут же потерял к нему
всякий интерес. Ох, как эта мелочь занятна
и явно показана не просто так. Что данный
эксцентричный сумасброд совсем не
дурачок, каким старается себя выставлять,
мама донесла вполне доходчиво, позволив
подробно ознакомиться с некоторыми
аналитическими справками и отчетами
по этой загадочной личности и его
"сестре" рес Эйдере-Ир-Гокх. Тогда
Регину очень сильно удивила обстоятельность
и скрупулезность собранной информации
и огромный интерес ее рода к чужой жизни.
Поэтому было бы наивным думать об
отсутствии аналогичных действий у
другой стороны.
- Нет. Не болею, но спасибо за заботу. –
все тем же бесстрастным голосом ответила
Регина.
- И это замечательно! Раз ты мне позвонила,
значит уже получила мой подарочек. И
как? Понравился? – с неизменной радостью
и искренним участием поинтересовались.
- Очень. Первый раз мне дарят засаду на
дороге в знак расположенности и добрых
пожеланий. – непонятно как, но в
искусственном голосе отчетливо
прослеживались порыкивания и явная
угроза.
- Значит, подарочек не успел. Он, кстати,
материальный. – задумчиво ответили,
никак не отреагировав на обвинение.
- То есть к засаде ты отношения не имеешь?
– испытав непонятное облегчение, все
же решила уточнить Регина.
- Почему же? Имею. Хоть и косвенно, но я
к нему приложил руку. – с удивлением на
лице отвлекся от размышлений этот
проклятый маньяк!
И еще так спокойно: как будто могло быть
иначе! «Убью. Поймаю и убью» - наконец
установилось душевное равновесие,
только где-то в глубине еще остались
очаги вялого сопротивления бунтовщиков.
- Объяснись, пожалуйста.