Кабинет оказался по совместительству и
библиотекой. Это была просторная, но полутёмная комната, заставленная высокими
книжными шкафами и тяжёлой довоенной мебелью. Почти весь центр её занимал
внушительных размеров письменный стол с массивным письменным прибором. Всё было
тяжёлое, массивное, добротное и богатое. Девушек усадили в холодные кожаные
кресла. Герр Клаус появился откуда-то из-за книжных шкафов. На нём была
домашняя стёганая куртка с блестящими отворотами, мягкие брюки и вышитые
восточные туфли с загнутыми носками. Он галантно подошёл к ручке каждой из
девушек, потом коротко расспросил их о том, как они жили, посокрушался о смерти
Ольгиного дяди.
«На
что же он живёт?» - мельком подумала Ольга, - «Присутственные часы, а он дома.
Наверное, фамильное состояние. Таким никакая инфляция не страшна!»
Между
тем герр Клаус продолжал говорить. Он говорил об ужасных бедствиях,
обрушившихся и на Россию, и на Германию, о горе и страданиях многих людей в
разных странах, о потрясениях, обрушившихся на старушку-Европу. О поражении в
войне. О революции. Девушки переглянулись. Ни та, ни другая так и не поняли
пока – куда он клонит.
-
Политический, что ли? – украдкой шепнула Мария подруге. Ольга только пожала
плечами. На политического герр Клаус как-то слабо походил. Да и вообще –
насмотрелись в своё время обе девушки на революционные массы.
-
Нашему возлюбленному Фатерлянду выпало ужасное унижение. – продолжал вещать
герр Клаус, - Поражение в войне принесло неисчислимые бедствия и нужду некогда
процветающей державе. Все, кому небезразлична судьба Германии, жаждут реванша и
национального возрождения.
Точно – политический! – подумала Мария.
-
Однако возрождение невозможно без идеи. И дать такую идею – наша задача. Я,
собственно – торговец идеями, если так можно выразиться. И мне нужны помощники.
-
Но чем… - начала было Ольга.
-
Терпение, дитя моё.