Он девчонок обижал, часто за волосы дергал, мог
пенал спрятать, а потом веселиться и «Машей-растеряшей» обзывать. Короче, не
был он другом Маришки. Так. Одноклассник.
Вот и получилось. Маришка стояла уже
внизу, накатавшись, ждала малышню и Вовка подошел.
- Катаетесь? – немного смущаясь, он
спросил.
Маришка понимала, что это он только
завязать разговор, но подвоха не почувствовала:
- Да, дедушка привез покататься.
- А знаешь, что Смирнова на каникулы
заграницу умотала?
Конечно же, Маришка знала, что ее
любимая подружка уехала отдыхать с родителями, даже знала куда.
- Да, конечно знаю, они в Испанию
поехали, - совершенно искренне радуясь за подругу, сказала она.
- Да, - небрежно махнув рукой,
подтвердил Вовка, - она мне сказала, что только такие лохушки, как Маринка
пускай в снегу каникулы отдыхают, а она, как все цивилизованные люди будет
отдыхать заграницей. Ладно, бывай.
И ушел, таща за собой санки и
Маришкино веселье.
Вот и сидит сейчас Маришка, смотрит
в окно и совершенно, не обращает внимание, на тренькающий телефон.
- И чего ты внученька заскучала? -
спросил дедушка тихонечко, почти шепотом в ушко и приобнял, - еще утром
счастливая такая была, а сейчас вдруг грустная. Что-то случилось?
Маришка совершенно не услышала, как
дедушка зашел в комнату, и совершенно не хотелось ей разговаривать, а уж
объяснять, что с ней случилось и подавно.
- Все хорошо дедушка, - сказала она и,
высвободившись из его объятий, поспешила к своей кровати, - я спать
укладываюсь.
И распахнув одеяло, забралась на
кровать и демонстративно накрылась, давая понять, что разговор окончен.
Дедушка подошел ближе, поцеловал в
лоб и, как обычно пожелал:
- Ну, тогда – спокойной ночи! – а
потом вдруг посмотрел Маришке прямо в глаза и тихо спросил, - А ты ни чего у
меня спросить не хочешь?
Маришка открыла было рот сказать:
«не хочу», как вдруг задумалась, замерла, а потом тихо спросила:
- А как Кощей Бабу Ягу обманул? И
зачем?
Дедушка усмехнулся, выпрямился,
покачал головой и пригладил бороду. Так постоял, подумал, а потом, махнув рукой
придвинул кресло, сел и стал рассказывать.
... ... ...
Жили-были в тридевятом царстве, в
тридевятом государстве две сестрицы и пускай названные, но родные дочери Вия.
Ягиня от богини судьбы Макошь, да младшенькая от Бури-Яги - великанша
Златогорка. Любили они друг друга, держались всегда вместе. Вместе в деле,
вместе в играх.
- Ягиня! Ягиня! – раздавалась
вокруг.
Это младшенькая сестрица искала
расшалившуюся егозу и уже исходила Навий лес вдоль и поперек.
- Ягиня! – в ее голосе уже звучали
нотки раздражения и нетерпения, - Ягиня! Макошь, трапезничать зовет!
Яга, юная, прекрасная дева,
становившаяся равной красоте своей любимой тетки Лады, весело рассмеялась, да и
показалась, развеяв вокруг себя тщательно сооруженный морок, совершенно ее
скрывавший от глаз не только любимой сестрицы.
-Ах, вот ты где! – сдвинув брови,
грозя пальцем, но, уже не сдерживаясь, улыбнулась великанша Златогорка, - вот
вечно ты морочишь меня!
И они, стараясь, обогнать друг
друга, кинулись к родному дому.
Макошь накормила оголодавших от
шалостей детей, да и занялась своим делом: села прясть нити судьбы. Ее
сестры-помощницы Доля и Недоля тут же взялись помогать ей.