Внизу, на парковке метались люди, которые до последнего надеялись, что
перед самой землей лайнер, словно ласточка, взмахнет крыльями, и взмоет в высоту.
Но этого не случилось.
Владимир Сергеевич посмотрел на
своего товарища, по-прежнему не слыша слов бортинженера. Их глаза встретились и
два офицера, подобно двум гусарам, для которых честь превыше всего, одновременно
совершили кивки головой. Только они знали, что означает этот кивок, потому что
сразу после этого жеста бортинженер выключил два оставшихся двигателя. Турбины
остановились, и тишина поглотила всех присутствующих. Крылатая машина, словно
умирающий лебедь клюнула носом и пошла к земле. В последний раз Ил-76 увидел
свое величественное отражение в зеркальной поверхности торгового центра. И в этой тишине, в этом гробовом молчании
прозвучали последние слова бортрадиста Кирилла Лаптева:
- Я иду к тебе, брат...
IX.
Сложно сказать, чем
руководствовалась дама, которая первой заметила в небе самолет с горящим
двигателем и забежав в торговый центр закричала. Может быть, она просто была
первой, и поэтому не совладала с эмоциями, а может решила, что это ее
гражданский долг, сообщить об увиденном на пункт охраны, а еще, может быть она
спасала маленького мальчика Мишку, который именно в этот момент засыпал в
комнате охраны на черном кожаном диване. Кто знает. В момент, когда она в роли
сирены оповещала посетителей торгового комплекса, автобус с детьми покидал
площадку парковки.
Любопытство, страшная штука. Кому-то оно
помогает, кому-то вредит, кого-то возносит на пик популярности, а кого-то
сталкивает в небытие. Большинство людей, которые находились в здании, вопреки
законам логики и здравого смысла решили посмотреть на горящий самолет, чтобы
лично засвидетельствовать случившееся. Благодаря тому, что торговый центр
находился на возвышенности, перед зрителями предстала удивительная панорама
событий. Самолет медленно перемещался по горизонту в сторону города. Все
собравшиеся зрители в большей степени переживали за качество видеосъемки на
своем телефоне, нежели за собственную безопасность, тем более за тех, кто
сейчас находился на борту. Большинство собравшихся на бетонной площадке людей
держали перед собой телефоны с включенной камерой, кто-то просто снимал
экстремальное видео, а кто-то вел репортаж с места событий. Практически каждый
озвучивал свою версию случившегося. Он делал это исключительно для того, чтобы
потом еще раз произнести: «А я говорил!»
Какой-то мужчина в очках, на вид лет сорока,
одетый в строгий костюм сказал:
- Я не удивлюсь, если этот самолет
сбили дроны! Удивляет другое, куда смотрит наша противовоздушная оборона.
Пока самолет был далеко, и не
представлял никакой опасности для собравшихся людей, все было достаточно
спокойно, монотонно и однообразно, но когда он плавно начал разворачиваться в
сторону торгового центра, в голосах многих начали проскальзывать тревожные
нотки: "он, что, разворачивается в нашу сторону", "он, случайно,
нас не заденет", "а кто-нибудь уже вызвал спасателей", "а
что если он грохнется прямо здесь". Даже в этот момент никто не выключил
свою камеру и не покинул территорию парковки. Наверное, если бы у коллективной
видеосъемки был ведущий, то услышав последнюю фразу он должен крикнуть:
- Бинго! Мне нравится этот парень!
Он угадал место падения самолета с первого раза!
Модный, пестрый диджей тоже
какое-то время наблюдал за падающим самолетом, но потом, со словами, "он
че, прикалывается", начал быстро собирать аппаратуру и грузить ее в кузов
пикапа. Наверное, у диджея в пестром наряде, просто не был развит инстинкт
самосохранения. А может быть это жадность в перемешку с глупостью. Зачем,
спрашивается, спасть акустические колонки, если американский автомобиль гораздо
ценнее и дороже. Если большинство людей, при первых симптомах опасности сели в
свой транспорт и ретировались, причем выбирая траекторию, которая ни при каких
обстоятельствах не может пересечься с траекторией полета самолета. Кто-то делал
тоже самое, но пешком, или на велосипеде.