Машенька моя….
- Поехали
ко мне, тебя нельзя сейчас оставаться одному.
- Сестра
моя старшая сейчас приедет. Я хочу побыть дома.
А когда
приехала его сестра, Глеб сказал, чтобы она не стеснялась в расходах и занялась
Максом, они с Владом всё организуют и оплатят.
Глеб ввалился в квартиру совсем больным, ноги
были ватными, в голове шумело. Он, как мог держался, ведь надо было поддержать
Макса, а теперь силы закончились. Как это могло произойти? Как? Ещё одна смерть…
в какую небесную канцелярию надо написать, чтобы прекратить это? Неправильно,
когда умирают молодыми, умирать надо в глубокой старости, в своей постели, в
окружении любящих людей. Глеб закрыл дверь и прислонился лбом к стене. Нет
больше пухленькой, страстной Маши, никто больше не будет так целовать его. Он
вспоминал, как они познакомились, тогда ещё была жива Элла, как Маша отвлекла
от грустных дум, закружила его вихрем страстей. Она всегда была весела, с ней
можно было забыть обо всех проблемах и греться, как у огонька. Как больно,
снова больно. Ведь несмотря ни на что, он по-своему любил её.
- Глеб, -
нежно тронула его за руку Диана, - Ты расстроен? Ты чего тут стоишь?
- Я не
знаю, как помочь Максу справиться со всем этим.
На самом
деле, он не знал, как помочь себе.
- Это
правда? Что случилось? Мне Алла буквально в двух словах рассказала.
- Рак лёгких,
который она не захотела лечить.
- Значит,
это был её осознанный выбор.
Да что ты
понимаешь? Она наивна, как ребёнок и, скорее всего, даже понятие не имела, что
это за болезнь, - хотелось крикнуть Глебу, но он сдержался, лишь сжал кулаки.
- Уже поздно,
иди ложись, я в норме, - только выдавил он из себя.
Когда Диана ушла, Глеб заставил себя дойти до
гостиной, плеснул виски и упал в кресло, в руках у него была засаленная
тетрадка, её дневник. Странно, что такая девушка, как Маша вела дневник. Глеб отхлебнул
из стакана и раскрыл тетрадь, свет он включать не будет, подсветит страницы
телефоном. На свет может прийти Диана, а видеть и тем более что-то ей говорить,
он совсем не хотел, он хотел остаться наедине с Машей, покопаться в её голове,
и может, лучше узнать её.
Почерк был ужасный, куча ошибок, помарок,
страницы загрязнены, некоторые строки прочитать не было никакой возможности.
Она писала редко, урывками, даже даты кое-где были перепутаны. В одиннадцать
лет она сбежала из детдома, стала зарабатывать на жизнь проституцией, какой-то
хиппи предложил ей жить с его друзьями в тёплом подвале. «…У меня там был свой
угол, не очень сырой, мне его уступили, как женщине. Эти хиппи очень миленькие,
угощают меня сигаретами, травкой, водкой, а потом мы занимаемся групповым
сексом.