Они катались до утра, разговаривали, слушали
музыку, иногда останавливались, чтобы пройтись, но, замёрзнув, вновь
возвращались в машину, пили шампанское, потом кофе. Утро встретило их на
стрелке Васильевского острова. Они стояли в самом низу, у воды, от которой
тянул стылый холод. Элла была без перчаток и бесполезно пыталась втянуть руки в
рукава пальто.
-
Дай сюда, - сказал Глеб, расстёгивая свою куртку.
Он
взял её ледяные руки и засунул себе подмышки.
-
Теплее? Без перчаток, без шапки, без шарфа, ну что ты за человек?
-
У тебя как будто есть эти аксессуары.
Элла
улыбнулась и, приподняв лицо, посмотрела на него. Глеб рывком притянул её к
себе и легонько
поцеловал в губы, она не сопротивлялась, но и не отвечала. Он взял её лицо в
ладони, её глаза беспомощно смотрели на него, она была растеряна, слегка
испугана, губы шевельнулись, пытаясь что-то ему сказать, но не получилось.
Вдруг с яростью тигрицы, она вырвалась:
- Никогда не трогай меня.
И быстро пошла прочь.
- Элла, прости меня! Не уходи.
Она развернулась и крикнула:
- Ты мною собрался заменить Машу? Не получится.
Она резко отвернулась и побежала, полы пальто взметнулись,
волосы облаком легли на спину.
- Постой! – крикнул он. – Дай, я хоть подвезу тебя!
Но Элла только быстрее побежала.
Глеб нервно
закурил, чёрт, вот он всё и испортил. Только между ними возник тоненький мостик
понимания, как он одним ударом разрушил его. Она убежала, а у него нет никаких
контактов, и, возможно, она больше не придёт на их встречи. Конечно, он
подвозил её, знает дом, где она живёт. Но что ему, дежурить там? Захочет ли она
с ним разговаривать? Глеб яростно растоптал окурок, злясь на себя. Ещё ни за
одной девушкой он не бегал, ни одну не караулил, не ждал, прямо наваждение
какое-то… Надо немного пройтись, а то нервы натянуты, как струна. Сунув в
рот очередную сигарету, Глеб пошёл вперёд. Постояв на Дворцовом мосту, он
окончательно понял, что влюблён. Первый раз за всю жизнь, влюблён страстно,
кажется, безнадёжно. А интересно, чтобы сказала Элла, если бы он ей признался в
любви? Усмехнулась? Нет, скорее сказала бы, чтобы он всё это придумал, чтобы
затащить её в постель, это ведь в его манере.
Глеб шёл по набережной Невы в самом сердце
огромного города, и непроизвольно отбрасывал ботинками мокрую золотую листву. В
мозгу у него было много всяких мыслей, ему хотелось встряхнуть головой,
выбросить их все до одной, и ни о чём не думать. Но мысли упорно давили на мозг
и на нервы, то выстраивались в порядке друг за другом, то путались, то
слагались в стихи.