Влад спал рядом, Алла свернулась калачиком на диване
возле ребёнка.
- Останься, - встрепенулся Влад. – Куда ты сейчас?
- Домой. Я хочу побыть один, - прохрипел Глеб.
И несмотря на все уговоры друга, он покинул квартиру.
Он плёлся вдоль дороги, пока не поймал машину. Рухнув на заднее сиденье, он
согнулся пополам, его трясло.
- Брат, перебрал? – радостно воскликнул водитель.
Глеб не ответил. Когда он вошёл к себе в квартиру, на
него набросился радостный Вовка:
- Глеб, где ты был так долго? Мне надо…
Глеб молча выставил руку ладонью вперёд, показывая,
чтобы Вовка замолчал. Схватив в баре бутылку виски, Глеб прошёл в свою комнату
и прямо в одежде рухнул на кровать. Хлебнув из горлышка, он уткнулся в подушку,
его трясло, голова кружилась, он изо всех сил подавлял в себе крик, только
судорожно рвал простынь. Как осознать, что её нет и больше не будет, когда
только пару дней назад она была здесь с ним, в этой постели? Она улыбалась,
шептала про любовь, отдавалась ему, не ведая, что это в последний раз… Она
лежала с ним здесь, эта простынь помнит ещё её тело, подушка пахнет её
волосами, как им было хорошо и уютно в этом маленьком гнёздышке, они сливались
в одно целое, шептали друг другу всякие нежности… Его маленькая, милая девочка,
любимая до обожания. Глеб резко сел, сбросил куртку на пол и судорожно начал
глотать виски. Комната закружилась вихрем перед глазами, заплясали стены,
мебель, но тут он на стуле увидел белый махровый халат: она надевала его, когда
оставалась у него. Такой же халат, какой он снял с неё тогда в отеле, первый
раз, когда она доверчиво отдалась ему. Глеб вскочил, почти упал, чудом
удержавшись и, схватив халат, повалился на кровать. Он уткнулся лицом в её вещь
и уловив знакомый запах, почти взвыл, на воротнике зацепились пара её длинных
волос, тёмные ниточки, оставленные ещё тогда живой Эллой на белой махре… У
Глеба началась настоящая истерика. Он выл и плакал, прижимая к себе бездушную
вещь, в кармане нашёл её расчёску, стал гладить пальцем каждый зубец. Только вчера утром, пока он спал, девочка
сходила в душ, причесалась и, надев, этот халат, сварила ему кофе и принесла
сюда. Он проснулся, она стояла перед ним с чашкой в руках, её влажные волосы
рассыпались по спине, оставляя навсегда две волосинки на вороте… Она не знала,
что это последнее её утро, она была весела, только немного нервничала из-за
мамы. Зачем он спал тогда, теряя часы, которые он бы мог провести с ней? Любить
бы её до утра, потом вместе сходить в душ и вместе сварить кофе. Зачем он
отпустил её одну, в этот страшный вечер? Надо было силой заставить её ехать к нему или идти с ней, они всё равно
собирались пожениться, ничего бы её мамаша уже не сделала, Элла была
совершеннолетней, и сама могла решать свою судьбу. Так много зачем и почему, и
если бы… Как болит в груди, боль
заливается по венам, суставам, лопни, сердце, лопни, перестань стучать, не
можешь ты выдержать этой жуткой боли. Глеб качался из стороны в сторону, мял
халат, вдыхал ускользающий запах любимой женщины и молил только об одном, чтобы
она забрала его с собой. Он вывалил из шкафа её вещи, она много покупок и
подарков хранила у него, потому что у мамы было бы слишком много вопросов. Глеб
сгрёб всё в кучу и обнимая всё это, завалился на кровать.
Шли минуты,
отсчитывая часы, звонил телефон, потом сел аккумулятор, и он, наконец,
замолчал, день ли был, ночь, Глеб ничего не знал, кто-то периодически стучал в
его комнату, но он, закрывшись на замок, просил оставить его в покое. Он лежал,
не двигаясь, обнимая вещи, а разные, принадлежащие ей мелочи, сложил на
тумбочку перед фотографией, и красными, воспалёнными глазами смотрел на них.
Глеб не спал, не ел, виски и сигареты закончились, но ему было всё равно.