Он перестал ухаживать за собой, волосы отрасли, но он и не думал их
стричь, завязывал в хвост или закручивал банданой. И чем больше он погружался в
омут, тем грубее и агрессивнее он был, он срывал свою злость на Соне, избивал
её, душил, насиловал, и чем больше она терпела, тем больше, он издевался над
ней, а потом ненадолго приходил в себя и умолял её бросить его, она такая
красавица, а он - конченый человек. Но Соня любила его и снова пыталась
вытащить из грязи, из чужих постелей, вырвать из наркотического угара. Она смутно
надеялась, что он исправится, ведь, когда он был трезв, с ним было так хорошо.
Но трезвым, не одурманенным, он был всё реже и реже, он перестал различать день
и ночь, не всегда узнавал её, терял память и ориентацию в пространстве. Всему
конец настал, когда он как-то сильно разозлился на неё из-за выкинутого
порошка, за волосы дотащил до своей машины, кинул на заднее сиденье,
заблокировал двери, а сам, будучи в очень неадекватном состоянии, сел за руль и
начал гонять по городу, она кричала от страха, когда он проносился на красный
свет светофора на немыслимой скорости, её швыряло, она билась о спинку и двери
машины, когда он делал «полицейский разворот». А потом он закинулся ещё
наркотой, остановился в какой-то подворотне, бил её и насиловал. Выкинул из
окна её телефон, заткнул ей рот, чтоб она не кричала и терзал её несколько
часов, окна в машине были тонированы, никто снаружи не мог видеть и помочь.
Периодически вдыхая порошок, он с новыми силами набрасывался на неё и рвал её
на части, пока она не упала в обморок от болевого шока. Как она оказалась в
больнице, она не помнила, может, он довёз её, а, может, просто выкинул из
машины, и её подобрали люди. Больше она его не видела.
Двадцатого июля в тёплый летний день, Глеб
проснулся на полу у себя квартире, как он сюда добрался и почему он был весь в
крови, при чём не в своей, так как ран на нём не было, он не помнил. Его
страшно ломало, тошнило, он дополз до тумбочки, рассыпал дорожку кокаина и
сильно вдохнул, стало легче, но память не вернулась. Чья же это кровь? Он
пытался напрячь память, вроде вчера видел Соню, неужели он избил её? Глеб
набрал номер её телефона, выключен. Ну и ладно, позвонит сама. Выйдя из душа,
Глеб сел на диван, тянуло уколоться, но сегодня у него много дел, а завтра он
повенчается с Эллой навсегда. С чёрных волос на колени капала вода, в открытую
балконную дверь врывался свежий воздух. Чёрный шёлк халата холодил грудь и
спину, по-моему, он надел халат Елены, ну и бог с ним, идти в свою комнату,
искать чистые вещи было лень, а он так сильно похудел, что вполне влез в её.
Нащупав на диване пульт, он включил музыкальный центр. Надоело вечно быть в тишине.
Сколько надежд было, сколько мечтаний! Как же ты хотел быть другим человеком!
Ничего у тебя не вышло. На кожаном диване сидит измученный уже не человек,
слушая глупые песни. Вода с волос капала и капала на паркет. Минута за минутой
бежала вечность. Молодость, веселье, любовь: всё это не для тебя, Глеб.
Наркотики и горе - два твоих лучших друга. Прощай, Глеб, прощай... Возможно, ты
бы ещё мог спастись, но у тебя не осталось ни сил, ни желания. Каждый человек
рождается с какой-нибудь целью. А для чего появился ты? Ты ведь никому не
нужен, даже своей матери. Так для чего ты живёшь? Зачем зря «коптишь небо», как
неоднократно говорили тебе? Уходи с этой грешной земли, прощай.