3
Спалённым остовом чернея,
Двор оставался, пуст и гол, -
Туда-то, в поисках трофея,
Солдат к развалинам забрёл.
Вдруг обернулся он – как птица
Из разорённого гнезда,
Смотрела из руин девица
Прекрасней, чем в ночи звезда.
Он к ней шагнул: «Попалась пташка!
Ну-ну, вот диво… что ж, я рад.
Небось под шёлковой рубашкой
Всамделишный найдётся клад!»
Её, зверьком загнавши в угол,
Уже, казалось, задержал -
Но с ног был сбит он и напуган:
Направлен в грудь его кинжал!
«Ещё кусаешься, волчонок?! -
Солдат, оторопев, сказал. -
Я много повидал девчонок,
А эта – дикая коза!»
«Я лучше с башни наземь кинусь
Иль скроюсь в пламени костра!
Там ждут уж близкие, кто сгинул -
Четыре брата и сестра.
Отца уж нет, и дом сожжён наш;
Мать кровью истекла от ран;
Штыком и пулями сражённый,
С земли не встанет Амирхан.
Рука мужская крепче женской;
Кто за меня свершил бы месть?. . -
Но ты не знаешь душ чеченских:
В них слово «смерть» - тень слова «честь».
Здесь род врага под корень губят, -
Да будет каждый чист и смел,
А лживой фразы «бьёт – так любит»
Никто б и детям не пропел.
Народ наш восстаёт за волю, -
И будь он весь в бою убит,
Я не привыкну к рабской доле,
Не соглашусь на плен и стыд!
Ты не поймёшь: ты не чеченец.
Вернись к себе, в свои края.
Меж нами кровь, злой чужеземец,
Тебе живой не сдамся я!»
Солдат был изумлён, но вскоре
В борьбу с ней бросился опять…
Страх переплавившее горе
Ей помогало устоять:
Взмах лезвия – отсечь, как скверну,
Кос цепи в грубом кулаке, -
Стрелы быстрее, легче серны
Айбика кинулась к реке.
Не мост Сират ли?! – там стояли, -
Измерить чем те скорбь и гнев? -
С конвоем переправы ждали
Десятка три пленённых дев…
Рукою тонкою взмахнула,
Лишь миг промедлив на мосту, -
И стаей пленницы рванулись
На зов, звенящий в высоту…
Рука мужская крепче женской, -
Создатель так предначертал;
Но свадебный костюм чеченский
Включает девичий кинжал…
Мелькали над потоком платья;
Живой не взяли ни одну, -
Солдат топя в своих объятьях,
Те с ними камнем шли ко дну.
Кипела речка бурной лавой,
Мундирами запружена…
О Дади-Юрт, - цвет горькой славы, -
Ты горской гордости цена!
4
Плит белый камень осеняет
Соцветий нежность полевых;
Свет лунный Терек озаряет,
В тиши колеблется ковыль…
И с полумесяцами пики,
Что к небу тянут остриё,
Стоят, как свечи по Айбике
И сёстрам молодым её.
О путник, в память дней кровавых
Здесь шаг на миг останови:
То Дади-Юрт, - песнь горской славы,
Смертельной чести и любви!
Хайбах
Кружит узкая тропинка.
Стрекоза плечо зацепит,
Капля вздрогнет на травинке… -
Дождь, стекающий на пепел.
Серым саваном витает
Под обугленной стеною
Преступленье, что скрывают
На земле пророка Ноя.
Сухожилия и кости
Рассекает поневоле
Страшный лик Голгофы горской -
Невместимой в сердце боли.
Среди стен сожжённых этих
Словно ждёт душа и ищет:
Жёны, старики и дети -
Облачко над пепелищем…
Кто бы мог видений лица
Словом оживить заветным?
Сколько им ещё томиться -
Бездыханным, безответным?. .
Кто по имени их снова
Воззовёт и сосчитает? -
У престола золотого
Ангел списки душ читает…
Кости, пуговицы, гребень,
Лоскутки одежды бедной…
Там, где гор коснулось небо -
Ад свой пир вершил победно.
А друзья их и родные
Здесь останки тел находят…
Их сердца горят поныне,
Болью вечною исходят.
Им указ с улыбкой лживой
Ты приложишь солью к ране? -
- А свидетели-то… живы? -
- Бог всё видел, Гвишиани.
С ними там Он находился,
Вопли их и стоны слышал,
Пока жертвы дым курился
Над пылающею крышей.
Знает, как живых, Он мёртвых,
Их страданья не забыты:
Вот младенец, распростёртый
С юной матерью Сацитой,
Грудь искал в пыли дорожной, -
Мать ушла за жизни грани… -
В Судный день, во свете Божьем,
Что им скажешь, Гвишиани?
Ты гостям, под кров входящим,
В спину нож вонзил бесчестно.
Не очаг, теплом светящий -
Ждал их жар подземной бездны!
Помнишь заживо сожжённых -
Без состава преступлений -
Близнецов новорождённых,
Стариков, их жён столетних?. .
Чтобы погасить то пламя -
Сколько ж слёз должно пролиться?!
В Судный день – не за горами ль
От их глаз мечтаешь скрыться?
Отговорок рой нелепых
Беззакония не скроет;
Дождь, стекающий на пепел,
Крови с рук твоих не смоет.
Встанет теней вереница
Возле стен спалённых кругом, -
Это их глаза и лица,
Их с плеча не скинешь руку…
В Судный день, Творца веленьем,
Облекутся кости кожей, -
То забытое селенье
Воскреси, Великий Боже! -
Вновь обрящут души тело,
Скорбь свою оставив долу,
И пойдут в одеждах белых
К лучезарному престолу.