«В
жизни, несмотря ни на что, ведь было много хорошего», – рассуждала она,
вспоминая такой же свежий ветерок в свою молодость в парке с шорохом дубовых
листьев. Но стоило ей вспомнить о людях, которые в разное время окружали её,
сразу одолевала тоска. Она призывала в себе их образы один за другим, и все они
безучастно к ней проходили в памяти мимо и «оставляли» её наедине со своими думами.
Она стала малодушна. В голову приходили мысли и чувства, какие раньше и не
подозревала в себе. Например, мысли о «потусторонней жизни». Подумав о чём-то, испуганно отошла от
окна: «Великая печаль наша в том, что душа наша всегда одинока, нет никакого
слияния душ. Я ведь атеистка. Моё мышление основано на метафизике – своим
сознанием стараюсь добраться до истины, а не рассчитываю на благодать
мифического «святого духа». Поэтому не будет у меня «там» слияния моей души ни
с матерью, ни с Александрой, ни с тем, которого покоила всё это время в своём
сердце».
Прилегла
на кровать, лежала неподвижно и стала засыпать, растроганная воспоминаниями, но
тут послышался шорох, а затем скрип двери, и она оживилась. «Пришли девочки мои
заниматься математикой», – подумала она, и на её морщинистом лице появилась
слабая улыбка. Затем она почувствовала озноб во всём теле, пошло помутнение в
голове, глазах и всё… затихло.