Вот только его послали на землю, и он спал
всех людей, а мы… мы приносим одно зло. Мало кто делает добро, греет землю, вот
они пусть и живут.
— Слышали бы они твои слова, Том, —
кивая, в сторону веселящейся толпы. — Никто никогда не поверит, что это ты
сказал сейчас. Беспечный, легкомысленный Том МакКалестер, так рассуждает о
жизни. Скажу тебе одну вещь, единственное, что может спасти тебя после таких
слов, это любовь.
Том улыбнулся.
— Знаешь, ни в одну ни разу не
влюблялся, ну может и увлекался, слегка влюблялся, но ни разу не любил. И рад
бы, да не могу. И вступить в брак с невинной девушкой, нет, это низко. Очень
пошло получается, пускаешься во все тяжкие, делаешь, что хочешь, а потом, когда
тебе это все надоедает, берешь себе в жены юную, неопытную, непорочную девушку,
чистейшее создание, которое только распахнуло свои глазки на этот гнилой высший
свет, мечтала по ночам, как приедет на свой первый бал и встретит на нем
благородного кавалера. Которая ничего еще не знает и помыслить даже не может и
четверти того, что было с тобой. И вот ты ей как чистым первым снегом оттираешь
душу, строишь из себя степенного человека, ни на кого не смотришь, бывшим
подружкам на их подмигивания не отвечаешь. Но вот что, оттирать-то белым снегом
душу можно, только он со временем станет серым от этого. Это настолько подло. Я
не говорю, что я благородный человек, нет, конечно, но даже я не сделаю этого
намеренно. Я подхожу только к той женщине, которая знает, чего я хочу и как
поступлю, которая на это способна. А ни разу не любивших соблазнять, ради
романа, отвратительно, пусть на меня многие из-за этого обижаются. Потому что
нет ничего ужасней, чем презирать себя. И знаешь, не верю я этим престарелым
Дон Жуанам и выдохнувшимся ловеласам, что они раз! и вдруг влюбились и главное,
все как на подбор в робких, неискушенных красавиц. Нет, просто прекрасно зная
остальных женщин, они женятся на неопытных, чтобы в своей семье сделать все
чисто и безгрешно, как надо, по правилам. И даю руку на отсечение, что со
своими женами они такие деспоты, за каждый неосторожный взгляд отвечают суровым
наказанием. Такая жена обязана просто как собака сидеть у его ног и лизать ему
пятки, зациклиться на нем одном, на семье, не видеть никого из родственников и
друзей, понять, наконец, что вовсе его не любит. А она еще вероятно благодарна,
что он почтил ее такой честью и женился; совершенно не подозревая до каких
пределов греха он доходил и были ли эти пределы. Да от такой жизни хочешь не
хочешь, а лет через пять начнешь искать чего-то другого, чтобы не сойти с ума,
если, конечно, поборешь свой страх или совесть перед стариком-мужем. Нет,
Майки, если я и женюсь когда-нибудь, то на женщине, которая будет знать меня
хорошо и ничто не станет для нее сюрпризом.
А знаешь, что раздражает меня больше всего? Что все вокруг знают, как я
буду жить, что буду делать, все по расписанию. И когда, вдруг, даже не
специально пытаешься сделать что-нибудь по-своему, это вызывает такое
недоумение, негодование и даже гнев, что удивляешься, сам-то ты чего стоишь.
Или еще хуже сделаешь что-нибудь в искреннем порыве, а тебе тут же расскажут
про твой следующий шаг, и, если, не дай Бог их предсказание верно ты, даже в
ущерб себе, сделаешь наоборот, лишь бы они не знали, как ты поступишь. Так
хочется соригинальничать всем назло…Да, ты прав, дружище, безумно просто
хочется уехать, и чтобы все забыли про тебя и их забыть.