Грюнерман, вскочив на остов сгоревшей машины, припрыгивал от возбуждения и, что есть мочи орал, а скорее даже визжал, потрясая над головой палкой: «Что я вам говорил?! Они давно готовили бойню! Они нас всех ненавидят»! Ганс смотрел из окна с ухмылкой. Он не мог разобрать слов, до него доносились просто звериные крики. Грюнерман, в растянутом, грязном свитере, с черенком от лопаты в руке, на возвышении, выглядел как настоящий папуас. Майор видел перед собой два племени, в очередной раз убеждаясь, что дикари и есть дикари! А тем временем, уже в полной уверенности в своей правоте, узники второго барака бросились в атаку не щадя ни кого: ни женщин, ни детей, ни родственников. Весь двор превратился в кровавое месиво, рычание нападающих, стоны избиваемых. Такой жестокой развязки не ожидал никто. Ганс так и застыл у окна с сигарой в руке, наблюдая за тем, что происходило во дворе. Увидев вооруженного противника, который направо и налево крушил безоружных, Веге и его товарищи сначала опешили, лидер первого барака со злостью посмотрел в окно офицера, поняв, что хозяин его предал, и терять больше нечего. Тогда, он, уподобившись Грюнерману, впервые в жизни истошно заорал:
- А я вас предупреждал!!! Промедлили бы мы хоть на день, и всех нас забили бы черенками, как скот! – И у осужденных из первого барака, не оставалось сомнений в его правоте. Тут же ворвались они в эпицентр и еще самоотверженнее своих оппонентов замахали дубинками. Узники зубами рвали ненавистных соседей, обвиняя их в предательстве, и чем ближе родственник или знакомый встречался на пути, тем большим истязаниям подвергался он у бывших соплеменников. Убийство, в данный момент, являлось смыслом всей жизни для этих людей, именно в соседях было сконцентрировано все зло, все проблемы, все опасности. Веге в исступлении протискивался сквозь обезумевшую толпу в сторону Грюнермана. Ведь именно ради этого он все и затеял. В конце концов, ему удалось до него добраться, и противный голос Гринго захлебнулся в собственной крови и навсегда замолчал. Ганс, оцепенев, так и стоял у окна, но, сквозь отвращение, уже где-то в глубине души подкатывала эйфория - пари было выиграно! Не просто выиграно, а выиграно с триумфом! Неожиданно в кабинет ворвались другие офицеры, и тоже стали наблюдать за происходящим. Когда бойня дикарей закончилась, отвращение сменилось на всеобщее ликование, хотя, во дворе еще были слышны стоны умирающих, глухие удары дерева по черепам, кровь еще брызгала из живых тел, но это уже никого не волновало. С хищной улыбкой, окрававленный Веге сидел рядом с трупом Грюнермана. Месть осуществилась. Он торжествующе поглядывал на окно Ганса, как бы задавая вопрос: «Хозяин, я убил твоего нового любимчика, что теперь будем делать»? Выжившие узники из первого барака, шокированные тем, что сделали и опьяненные кровью, мыча, блюя, шатались по двору среди трупов, продолжая сжимать в руках окровавленные черенки. Население первого барака было больше, да и кормили их в последнее время лучше, так что победа была закономерной. А в кабинете Ганса раздались бурные аплодисменты:
- Браво майор Ганс! Безоговорочная победа! Полгода назад никто не верил, что такое возможно! Вас ждет головокружительный успех! Шампанское! Открывайте шампанское!
Вошел начальник лагеря, демонстративно положил на стол рапорт, молча отдал честь, поздравил с победой и удалился.
Вдруг в кабинет вбежал начальник охраны. Еще не оправившись он был бледен как полотно. Губы его тряслись.
Не зная к кому обратиться, его взгляд бегал с одного офицера на другого:
- Обер… Разрешите обратиться! Что делать с выжившими? – буркнул он.
Среди смеха и всеобщего веселья, Ганс, подхватив настроение дня, крикнул:
- А расстрелять всех, за нарушение лагерной дисциплины! А-ха-ха! – все офицеры дружно подхватили шутку нового шефа.
- А вы, мой дорогой унтерофицер, - обратился Ганс к писарю, - пишите рапорт о досрочной утилизации, вернее самоутилизации биологического материала. Об экономии газа и патронов! И о появлении в нашем учреждении свободных мест. А также о том, что мы смогли добиться положительного результата в эксперименте! Соответственно всех нас ждет приличное вознаграждение! - Закончил Ганс, и все дружно подхватили:
- Гиб-гиб ура, майор Ганс!
Тем временем, Веге и всех остальных узников из первого барака собрали на заднем дворе, выдали им штыки для лопат, которые они одели на черенки, приказали выкопать яму, перетаскать туда трупы, и скинули их тела туда же, после того, как расстрел был приведен в исполнение.