Если на этом доклад заканчивается, то такой офицер для командира, не молодой, а золотой. Командир быстро вызывает начальника штаба, а тот в свою очередь делегирует полномочия кому-то из своих подчиненных, а тот отводит тебя в общежитие, где в импровизированной комнате на втором этаже, сделанной на месте бывшего холла, стоит пять пружинных солдатских кроватей, одна из которых на неопределенный срок становится твоей. Вопрос жилья считается закрытым. Но, когда в докладе новобранца есть продолжение: «… со своей молодой женой», это все меняет. Это напряг. Напряг для всех: для командира, для подчиненного, для всех руководителей. А военнослужащие, тем более летчики очень не любят напрягаться. Он живут по принципу «вдруг завтра бой, а я уставший». Даже твоя боевая подруга-жена в этой ситуации тоже чувствует напряг. Да, он сейчас ждет тебя в номере гостиницы, кушает летную пайку, которую ты приносишь с офицерской столовой, но это все временно. А хочется постоянства, домашнего тепла, уюта. В общем, полковник, как и прежде вызывает начальника штаба, они думают, и решают, что какое-то время, молодой семье можно пожить в домике метеорологов. Они вызывают главного метеоролога, убеждаются, что домики сейчас пустые, и вот я уже счастливый несусь с ключом в гостиницу. Домик метеоролога, это та же гостиница, только гораздо скромнее, а главное бесплатно. Если там никто не живет, значит и отапливать их нет нужды. А коль гости понаехали, то тогда обогреватель вам в помощь. Прожили мы там несколько дней. Тут скорее всего победил здравый смысл, нельзя беременной девушке жить в домике, где температура, даже с обогревателем поднимается не выше десяти градусов. Через три дня мы со своими двумя сумками переехали в новое жилье, которое было гораздо теплее и более обжитое. Барак автомобильного батальона был действительно теплым, но страшным, как атомная война. Внешне, деревянная постройка выглядела вполне прилично, но внутри все было уныло и печально. Большой, широкий, длинный коридор, с потертыми обоями и кое-где прогнившим полом, с одной единственной лампочкой в центре помещения, а по правую и левую стороны были разношерстные двери жильцов, у кого-то просто из дерева, обитые блестящим шпоном, другие – выкрашены краской, у самых зажиточных обиты дерматином. В конце коридора было два помещения без дверей: умывальник-мойка и туалет. Отсутствие дверей туалета никого не смущало, так как были дополнительные двери в самих кабинках, а еще потому, что ходили по нуждам только парами: один дело делает, другой караулит, потом смена. Было в общежитии две собаки. Одного пса звали Балбес, другого Дурень. Кто дал им такие клички никто не знал, так как все жители барака говорили, что эти собаки появились здесь еще до них. Это говорило о двух вещах: либо жильцы в бараке долго не задерживались, либо собаки действительно были очень старые. Жили собаки непосредственно в коридоре, и как водится пугали не только чужих, но и своих. Наташа долго не могла привыкнуть к этим четвероногим друзьям, и, возможно это сыграло с ней злую шутку.