— Чем вы можете гордиться сейчас? Тем, что лучше всех
знаете математику? Лучше других владеете шпагой? Умеете управлять государством
или вести переговоры?
В ответ стояла тишина.
Я смотрела на их опущенные головы и порозовевшие от стыда щеки.
«Не все еще потеряно», — сказала я себе.
— Вот когда вы в чем-то будете
лучше моего мужа, тогда и поговорим, —
заявила я твердо, — вам
еще учиться и учиться. И прежде всего терпению, искренности и взаимопомощи. А
сейчас марш в свои комнаты, там вас ждет подарок, — улыбнулась я.
Мальчишки наперегонки
понеслись наверх. Я подарила каждому по
двухмесячному щеночку. И разрешила самим выбрать имена. Братья были в восторге
и весь вечер спорили, у кого щенок взрослее, сильнее и выше. А через два дня ко
мне подошел Диомирис и попросил прощения за свои слова. У меня слезы выступили
на глазах, нужна была недюжинная смелость, чтобы признать свои ошибки в
двенадцатилетнем возрасте.
Нужно ли говорить, что через месяц братья
только в рот Ленару не заглядывали? Копировали его во всем и повторяли каждую
фразу, перенимая интонации и манеру выражения. Я всегда мысленно хохотала, видя,
как Диомирис разговаривал со своим учителем, иронично приподнимая бровь, точно,
как мой муж.
Артивиус
Реджинанд прожил еще десять лет. Я полюбила этого большого — маленького короля.
Застыв в своем пятилетнем возрасте, он оставался таким же добрым, искренним и
светлым человечком, хоть и со взрослым лицом. Они с Данькой и Тони строили
крепости и воевали игрушечными солдатиками. Вместе слушали мои колыбельные и
сказки на ночь. И когда Даниэль уже стал обучаться более сложным предметам,
учить математику и биологию, историю и географию, мой наследный льер все равно
заходил к своему другу и рассказывал, как провел день. Я учила сына быть верным
и преданным, учила не забывать друзей, оставаться честным и открытым. Ведь
Даниэль будет королем в свое время — это уже всем понятно.
Когда у
Арти начали появляться приступы той болезни, я дико испугалась. Всего двадцать
семь лет, так катастрофически мало. Его отец ведь умер в сорок пять. Но,
наверное, боги совсем отвернулись от рода Реджинандов, если последний из них
начал чахнуть в таком молодом возрасте. Опять странная бессонница, неприятие
пищи, рвота и приступы паники.
Я,
бывало, всю ночь сидела у его кровати и читала ему сказки, что бы хоть как-то
развеселить и отвлечь испуганного, ничего не понимающего малыша. Он держался за
мою руку, взрослый красивый мужчина и тоненько плакал: «Мне страшно».
Я
плакала вместе с ним.