Рита, как коренной житель
знала всех приличных и неприличных торговцев. Я купила новенький небольшой
фаэтон за десять золотых у молодого начинающего каретника. Неизвестный мастер,
только что открывший мастерскую. Рита пыталась меня отговорить, намекая что
есть более известные мастера, это типа не престижно. Но я никогда не гналась за
известной маркой, считала бессмысленным переплачивать за Гуччи или Луи Виттон в
три раза за бирку. Главное — качество и цена. Мастер, гордый тем, что льера
выбрала его, дал мне хорошую скидку и рекомендацию по поводу лошадей. Я же
пообещала замолвить словечко о нем своим знакомым. Расстались взаимно довольные друг другом. А через два часа я стала
владелицей пары прекрасных жеребцов серой масти из Орхана, за них пришлось
выложить уже сто. Генетически улучшенная порода — красивая серебристая шкурка,
выносливые, умные, преданные как собаки, я читала об этой породе в
еженедельнике… Торговалась я как будто это мои последние, кровно заработанные.
Даже Мари и Рита смотрели на меня ошарашено (наверное, таким титулованным
особам, как я, не пристало так выражаться). Конезаводчик
изначально просил по восемьдесят за каждого. Я почти охрипла, доказывая, что
таких прекрасных лошадей я никогда не видела, влюбилась в них с первого
взгляда, и если он меня с ними разлучит, будет повинен в моей смерти… Что мой
муж скупердяй, каких свет не видывал, выдал мне всего сто монет, а я, бедная
девочка, страшно хочу лошадок, цвет их шкурок подходит к моему любимому платью,
что я уже и имена им подобрала: Бонни и
Клайд и разлучать нас смерти подобно.
Все это
разбавлялось кокетливыми взглядами из-под ресниц, заламыванием рук и
балансированием на грани обморока. За следующий час я узнала биографию его
самого, его детей и внуков, попила с ним чаю (местный напиток из смеси
душистого разнотравья), похвалила печенье, которое печет жена, подарила вышитый
платок внучке и заплела французскую косичку второй. Короче после всего этого
его семья уже считала меня чуть ли не родственницей, и сказали, что сами
отдадут мне лошадок и никакой дедушка им не указ. Так что вышла я из конюшни,
ведя на поводу двух красавцев и отдав за них почти в два раза меньше, чем
собиралась.
В тот
же день я послала сообщение Ортензии, что жду ее в столице и что она может
остановиться у меня, пока не найдет дом.
Утром
за завтраком, Ленар смотрел на меня как-то по-особенному (наверняка ему
рассказали о представлении, устроенном мной на рынке).
— Доброе
утро, льера Эльвиола.
— Доброе
утро, льер де Мирас.
— Немного
паштета?
— Да,
будьте так любезны, — улыбаемся…
— Давно
не было вестей о ваших родителях. Надо полагать, деньги еще не закончились?
— Неужели
вы в состоянии прикупить еще кого-то? Смотрите, а то разоритесь, — не
пропустила шпильку я.
— Не
переживайте за мои деньги, вам жизни не хватит их потратить, — сухо
улыбнулся Ленар
— Это
вы меня плохо знаете, хорошая женщина всегда может из миллиардера сделать
миллионера.
Ленар
задумался, наверное, прикидывал, во сколько миллионов оценивается его состояние
и что ему (состоянию) угрожает.
— И
вообще, вы бы поберегли себя, дорогой льер, выглядите уставшим, отдыхайте
побольше, а то, глядя на вас, хочется пожелать еще раз здоровья, не хочу
остаться молодой богатой вдовой раньше времени.
— А
у вас острый язычок, даже не предполагал, что в молодой девушке может быть
столько сарказма.
— Я
вам уже говорила о вреде предрассудков, — тут же отбила подачу я.
Ленар
действительно выглядел не очень.