Я бы таких порол нещадно, чтобы дурь-то из башки всю выбить. Всему надо меру знать. Ты, Ярослав, смотри, не опускайся до пьянства. Да и ты, Володьша, раньше времени не балуйся этим зельем.
-Так уж наша медовуха плоха? – усмехнулся Владимир.
-Медовуха у вас отменная. Я тебе про другое толкую, не привыкай, сопьешься, - он обтер усы и, довольно крякнув, посмотрел на внучатых племянников.
От выпитого у его заблестели глаза и развязался язык. Братья посмеивались над стариком, а Прасковья велела унести хмельной мед.
-Ох, Прасковьюшка, что-то устал я, - похлопав себя по животу, сказал старик. – Да и глаза слипаться начинают, знатным ты меня обедом угостила. Извини, пора и честь знать, пора на боковую. Ты уж не обессудь, стар я стал, часто в сон клонить стало.
Он тяжело встал из-за стола. Братья, широко улыбаясь, подхватили старика под руки.
-Спасибо этому дому, - крестясь, сказал он, - Пора и до дому.
-Может, останетесь, я Марфе велю постель приготовить, - предложила ему Прасковья.
-Нет, спасибо, племянница, но дома и жесткая кровать мягче кажется. А ну, ребятушки, ведите-ка меня к бричке.
Пошатываясь, он направился к выходу.
Проводив старика, Прасковья вернулась к столу. Вскоре вернулись и ее сыновья. Подшучивая друг над другом и подвыпившим стариком, они сели за стол.
-Матушка, а правда, что Матвей Никифорович, мне ладью отпишет? – спросил Владимир.
-Раз сказал, так тому и быть, его слово никогда с делом не расходилось. Честнее его еще поискать надо.
-Ну ты и сказала, матушка! Будто все купцы только и знают, как обманом свой товар сбыть.
-Торговаться уметь надобно, а то без барыша останешься, - усмехнулся Ярослав.
-Дело не в том, как торговаться, а в том, чтобы ненужный товар так сбыть, чтобы и тебе не накладно было, и покупатель доволен, остался, - заметил Владимир.
-Ого? – засмеялся Ярослав, - Смотрите-ка, у нашего младшенького, купеческая хватка проснулась.