Побледнев, она пошла в опочивальню. К середине дня дурнота прошла, словно ее никогда и не бывало. Днем Прасковья с аппетитом поела и села за рукоделие. На следующий день все повторилось сначала, и Прасковья не на шутку встревожилась. Подсчитав дни, охнула.
-Не может этого быть!
Присев на лавку, она не знала, что ей делать, то ли радоваться, то ли плакать. Жаль, что Фрол об этом до своего отплытия не узнал, вот бы обрадовался.
Интересно, кого на этот раз она под сердцем носит, мальчика или девочку?
Ей всегда хотелось девочку, помощницу по хозяйству. Парни тоже хорошо, но уж больно далеки они от матери, все к мужскому началу тянутся. Прасковья, вспоминая ладных сыновей, улыбнулась.
-Надо бы Ярославу рассказать, - подумала она.
От радостных мыслей ее отвлек, приход Матвея Никифоровича.
Расцеловав свою племянницу, он грузно уселся на скамью. С каждым днем старик выглядел все хуже и хуже. Некогда упитанный от желания вкусно покушать, он худел с каждым днем. Темные круги залегли под глазами, некогда здоровый цвет лица, стал землистым, появилась одышка.
-Скоро смерть за мной Прасковьюшка придет, - не весело сказал он. – Недолго мне уже осталось топтать белый свет.
-Ну что вы, Матвей Никифорович, - присев у его ног, сказала Прасковья. – Погодите еще маленько. Кто же радоваться Фроловым деткам будет?
Глаза у Матвея Никифоровича зажглись радостным светом.
-Неужто, Прасковья, ты ребеночка под сердцем носишь?
-Да, дядюшка.
-Давно ли узнала? А Фрол знает? – засыпал он ее вопросами.
-Нет, не знает, вы первый, кто об этой новости узнал.
-Вот так обрадовала, - заулыбался старик. – Ай, да Фрол! Значит, крепок его род еще. Честно, не ожидал я от тебя такого, Прасковья. Вон, сколько лет вы прожили со Степаном, а так больше и не прижили ребятишек, а тут, на - и в дамки!
Прасковья, смутившись, встала и села напротив старика.
Вдруг глаза у старика опять потухли, и он устало сказал:
-Ох, Прасковьюшка, худо мне, боюсь, не доживу я до того дня, когда ты родишь.
-Пробовали ли вы к лекарям обращаться?
-Да куда там, - отмахнулся он рукой, - Что они понимают? Меня Лукинична травами отпаивает, когда уж боль невмочь терпеть становится.