Марфа обтирает хозяйку влажным полотенцем, дает напиться. Опять потуги, нет больше мочи терпеть, Прасковья кричит.
-Ну же, милая, давай тужься еще. Идет головка уже, - кричит повитуха бабка Лукерья.
Из последних сил тужится Прасковья.
-Кто там? – заслышав плачь младенца, спрашивает она.
-Сыночек – ангелочек, - улыбается Марфа. – Такой хорошенький, на Фрола Лукича похож.
Прасковья улыбается, но тут вновь на нее накатывает боль. Передав младенца Марфе, Лукерья бежит к Прасковье.
-Давай, давай девка, тужься еще, - кричит повитуха.
Но нет больше сил у Прасковьи, устала она.
Обмыв младенца, запеленали его кулем и в зыбку, что Агей в комнату принес, уложили. Сопит малец, губешками маленькими причмокивает.
Снова от накатившей боли очнулась Прасковья.
-Давай, девонька, тужься, - кричит Лукерья, - Вон и головка уже видна, давай милая не задуши его!
-Ой, вот так чудо! – смеется Марфа, - Это девочка! Прасковья Никитична, у вас девочка вторая родилась. А хорошенькая какая, как ангелочек, точная копия братца.
Прасковья улыбается – отмаялась.
Утром с визитом пришел Ярослав с женой и сыном. Анисья с Артемом уже давно их в зале поджидают.
-Ой, Ярослав, как я счастлива брата и сестру иметь. Сама уже мать, а все равно приятно, - встретив Ярослава, радостно сказала Анисья.
-Охотно верю, если учесть, что брат с сестрой младше моего собственного сына, - засмеялся он.
Прасковья, отдохнувшая за ночь, лежала в постели, поджидая родственников, рядом с ней лежали близнецы. Оба беленькие, голубоглазые, золотой пушок в кольца вьется. И впрямь, ангелочки.
Мальчика Андреем назвали, а девочку – Ариной.
Глава девятая
Скоро уж год исполнится, как подписан Бахчисарайский мир с Османской империей. Фрол, как узнал, что мир наступил, так сразу и ладью снаряжать стал, мечтал по Волге к Каспию доплыть, заморских товаров накупить, новые пути изведать. Видно не поспел до ледостава вернуться, может, ближе к лету будет? То-то обрадуется деткам, - думала Прасковья, посматривая на малышей.